Кэтрин Куксон - Околдованные любовью

— Нам лучше поторопиться, — сказал он, в его глазах отразилось смятение.

Стена, отделявшая участок священника от луга была низкая, поэтому мужчинам не составило труда перебраться через нее. Преподобный Росс собирался последовать за ними, но обернулся к жене:

— Беги к калитке, дорогая, — показал он в угол сада.

Однако Эллен не последовала разумному совету. Заставив Джорджа вздрогнуть, а остальных мужчин замереть в восхищении, она уселась на стену и, щадя чувства мужа, прикрыла лодыжки, прежде чем перекинуть через стену ноги.

Дальше они побежали все вместе по лугу.

— Сэр, куда мы? — на бегу крикнул один из горняков, поворачивая голову к священнику.

— К амбару! — крикнул в ответ мистер Росс. — К амбару Тиллсона. Он за тем полем, в самом конце. Нужно… перейти через дорогу.

Они пересекли луг, прошли через ворота и пересекли дорогу. Затем перепрыгнули через неширокую канаву и, поднявшись по склону, оказались в поле. То там то здесь из земли торчали камни — выходы скальных пород, из-за чего поле было невозможно возделывать, даже травы среди скал росло так мало, что поле не годилось и для пастбища. В дальнем конце поля когда-то стоял фермерский домик, от которого остался полускрытый бурьяном фундамент. Много лет назад пожар уничтожил дом и большую часть дворовых построек, уцелел только амбар. Его мощные бревна, выдерживавшие натиск непогоды две сотни лет, продолжали и теперь сопротивляться. Однако время постепенно брало свое: в нескольких местах крыша провалилась, и владелец амбара, мистер Тиллсон, чья ферма находилась в полумиле отсюда, махнул на него рукой. Время от времени амбар служил сомнительным пристанищем редким путникам. Иногда сюда прибегали поиграть дети из деревни.

Шум в амбаре пришедшие услышали издалека. Священник с помощью горняков с трудом отодвинул дверь. Представшая перед ними картина потрясла всех.

Находившиеся внутри трое мужчин при их появлении остолбенели от неожиданности. Они как раз приготовились в очередной раз метнуть гнилые яблоки, что сжимали в руках, в фигуру, руки, голова и ноги которой были стиснуты в колодках.

— О Боже! — тихо ахнул преподобный Росс.

Горняки охать не стали.

— Мерзавцы! — крикнул один.

— Маньяки проклятые! — вторил ему другой.

И когда они в едином порыве бросились вперед, самый маленький и широкоплечий завопил:

— Колодки! Чертовы колодки!

В шуме начавшейся свалки слышались звуки ударов, проклятия. Дерущиеся поскальзывались на гнилых яблоках, вывалившихся из перевернутого ящика.

— Прекратите! Довольно! Хватит! — громко закричал священник, но его призывы остались без внимания.

Джордж стал пробираться вдоль стены к колодкам. От него не отставал Том Пирсон. На полпути их сшибли с ног сцепившиеся в драке Энди Фэрветер и один из горняков.

Все это время Эллен Росс оставалась у дверей, прижимая руки ко рту и нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Когда она заметила, что мужу не удается пробраться к Тилли, то не задумываясь бросилась вперед. Лавируя между дерущимися мужчинами, наконец оказалась у колодок.

— Тилли! Тилли! — она осторожно коснулась прижатых к дереву плеч.

Эллен поспешно оглядела колодки и увидела, что верхняя их часть, прижимавшая голову Тилли, соединялась с нижней двумя длинными деревянными штырями. Ухватившись за один, она стала раскачивать его вперед-назад. И ослабила его. Штырь выскочил так быстро, что миссис Росс попятилась. Именно в этот момент Эллен заметила, что Берк Лодимер готовится нанести сокрушительный удар ее самому способному ученику. Лодимер уже занес кулак, и внутренний голос подсказал ей, что Сэм Дрю неминуемо окажется на полу, если удар его настигнет. Ведь Сэм держался на ногах только потому, что Лодимер вцепился в его куртку.

Эллен сама не помнила, как перевернула длинный штырь. Она не могла и подумать, что даже в сильном гневе у нее хватит сил, чтобы свалить с ног мужчину. Держа штырь за заостренный конец и подчиняясь внутреннему порыву, миссис Росс ткнула им Лодимера в шею. Берк замер на мгновение, продолжая левой рукой держать за куртку Сэма Дрю, а правую занес для удара. Из раны на его шее хлынула кровь, он дико вскрикнул, выпустил Сэма и, развернувшись лицом к Эллен, рухнул на пол.

Она стояла не шевелясь, все еще вытянув руку, а на раскрытой ладони лежал злополучный штырь, на котором не было крови.

Крики и шум сменила мертвая тишина. Первыми опомнились священник и Том Пирсон, бросившись к колодкам, они не стали освобождать Тилли, а остановились как вкопанные. Взгляд их метался от распростертой на полу амбара фигуры к застывшей как изваяние Эллен с деревянным штырем на ладони.

— Что… ты наделала? — Священник опустился на колени рядом с Берком Лодимером и, выхватив из кармана носовой платок, обернул его вокруг шеи раненого. — Дайте еще что-либо! — крикнул он. — Шарф, платок, что-нибудь, чтобы перевязать его.

У Тома не нашлось ни того ни другого, и его куртка была наглухо застегнута. От Энди тоже ждать ничего не приходилось: он сидел, мешком привалившись к стене. Хал Макграт, покачиваясь, выступил вперед, срывая с шеи платок и протягивая его священнику.

— Тебе придется еще ответить за этот день, Хал Макграт, — пообещал преподобный, на мгновение задерживая на нем взгляд. Никто не слышал, чтобы он разговаривал когда-нибудь таким странным голосом.

Макграт смотрел сверху вниз на стоявшего на коленях священника, который пытался закрепить платком повязку на шее Берка Лодимера.

— Отвечать придется не одному мне, — мрачно изрек он. — Мы только хотели пошутить.

— И ты называешь это шуткой? — Пирсон с ненавистью выдернул штыри из заново проделанных гнезд. — Да от этого можно умом тронуться. Вас всех вздернуть мало за такую шутку.

Наконец Тому с помощью одного из горняков удалось освободить Тилли. Они осторожно опустили девушку на пол. Глаза ее были закрыты, лицо покрывала мертвенная бледность.

— Ну же, Тилли, очнись. Давай же, давай, — приговаривал Пирсон, сжимая ее руки, потом легонько похлопал по щеке.

— Она… жива?

Том и горняки подняли головы на раздавшийся над ними тихий голос. Лицо Эллен было также белее мела. Вся живость покинула ее.

— Том, — позвал священник.

Пирсон поднялся с колен и подошел к священнику, который показался ему каким-то странным. Даже почудилось, что он видит в его глазах страх.

— Я не могу остановить кровь, — в голосе священника чувствовалась растерянность, — и… по-моему, в этом состоянии его лучше не трогать с места. Ты не мог бы… сходить за доктором?