Вирджиния Браун - Посланец небес

Когда они остановились отдохнуть у чистых шумных вод горного водопада, подскакал Крид. Очень устав, Ганна с удовольствием опустила натертые до волдырей ноги в ледяную воду, и ей было совсем не до Крида. Она сидела на влажной земле, болтая ногами; ее чулки и ботинки лежали рядом. Крид был каким-то странным весь этот день. Она видела, как он рассматривал землю, по которой они ехали, слезал с коня, чтобы обследовать сваленные деревья и перевернутые камни. «Что он там хочет найти? Только бы не следы индейцев», — подумала она.

Солнце уже светило, как сквозь перевернутую призму. Она лениво наблюдала, как листик затягивало в крошечный водоворот. Вдруг Крид опустился перед ней на колени. Ошеломленная его внезапным появлением, Ганна, охнув, отпрянула. Он улыбнулся:

— Испугались, да? Так и есть. — Он кивнул головой в направлении тропинки, по которой они шли. — Вы знаете эту старую индейскую тропу? Она будет тянуться все дальше и дальше, лишь с небольшими изменениями, внесенными человеком или природой…

— Что вы хотите сказать, мистер Браттон? — перебила его Ганна, поправив юбку и прикрыв голые ноги.

— Я хочу сказать, что очень многие путники прошли по ней, мисс Макгайр. Некоторые из них хорошие, некоторые — не очень. — Он взглянул на нее и, сорвав травинку, прикусил ее зубами. — Я гоняюсь за кое-какими парнями, которые пали слишком низко. Если я не ошибаюсь, теперь они где-то рядом. Я сейчас стою на распутье: могу забыть о вас и детях и начать погоню за ними, может быть, схвачу их, прежде чем они схватят меня; или мне забыть о них и продолжать играть роль няньки.

— Ну, и что же вы решили? — спросила Ганна, глядя прямо в его черные бархатные глаза. — Я так понимаю, что вы уже сделали свой выбор, а со мной вы советуетесь больше для успокоения совести?

Он усмехнулся.

— Вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд, мисс Макгайр…

— Я должна благодарить вас за ваше открытие? — огрызнулась она в ответ.

— Нет, в этом нет никакой необходимости. — Крид выплюнул стебелек и задумчиво посмотрел на нее: — Просто хочу вас попросить идти по этой тропе, никуда не сворачивая. Я не знаю, как у меня получится, но обязательно вернусь и проведаю вас…

— Нам не надо никаких одолжений!

— Не обижайтесь.

— Вы бросаете женщину с беззащитными детьми и просите не обижаться? — вспылила Ганна.

— Беззащитных? — Крид, подняв от удивления брови, посмотрел в сторону мальчиков, сидевших на берегу: Флетчер, Эрик и Фрог балансировали на сваленном дереве, стараясь с помощью острых палок наколоть проплывавшую рыбу. — Я бы не назвал ни одного из них беззащитным. Скорее, опасным, чем беззащитным.

— Они еще дети, мистер Браттон.

— Мы отклонились от темы, мисс Макгайр. Если не повезет, я вернусь через день или два, но если я на самом деле возьму их…

— То нам придется идти одним, — закончила за него девушка, уже не имея никакой возможности сдерживать дрожь в голосе.

— Я кого-нибудь пришлю за вами.

— Как любезно!

Крид поднялся, его длинная тень легла на нее. Чувствуя себя неловко оттого, что он стоит, возвышаясь над ней, как гнев Божий, Ганна, глядя ему в глаза, тоже встала.

— Не пытайтесь заставить меня чувствовать себя виноватым, — жестко предупредил он. — Вы прекрасно знаете, что какие-то девятнадцать миль назад я не хотел сопровождать вас и до ближайшего дерева!

Ганна посмотрела на него, внутренне борясь с внезапно возникшим и пронзившим ее страхом остаться одной.

— Зачем вы это делаете? — мягко спросила она. — Зачем вам так необходимо охотиться за этими людьми, как за животными?

— Потому что у меня это хорошо получается, — ответил он. — С этим я прекрасно справляюсь.

— Почему бы вам не заняться чем-нибудь другим — не таким опасным?

— Считайте, что это моя работа, ладно? И выгодная. Я не собираюсь оправдываться.

— Понимаю.

— Да нет, не понимаете. Ну да не все ли равно! Мне надо ехать. Я вернусь и проведаю вас. Оставляю вам ружье и кое-что из запасов — это ведь не совсем похоже на то, что я вас бросаю. Я не хотел сопровождать вас в такую даль, — снова повторил он, и в его голосе появились нотки нетерпения, когда он увидел ее испуганные глаза.

— Да, я понимаю, — тихо согласилась Ганна. — Я благодарна вам за то, что вы были столь добры и проводили нас так далеко. — Она тихо вздохнула и в уголке глаза появилась слезинка.

Крид был в смятении.

— Ой, только не это. Идите вперед и там сходите с ума. Рыдайте, кричите и проклинайте меня, как хотите, но только не надо передо мной…

— Я не плачу, — тихо сказала она.

— Вот и хорошо, потому что это все равно не подействует.

— А я никогда и не думала об этом! — взорвалась она, вдруг разозлившись.

Ганна попыталась вспомнить какие-нибудь стихи из Писания, соответствовавшие такой ситуации. Но что можно было процитировать человеку, оставлявшему ее одну на тропе, кишащей опасными животными и людьми. Ничего не приходило ей в голову. Единственным ее чувством была обида, заставившая руки сжаться в кулаки. Ее трясло.

— Никогда не думала, что вы так восприимчивы к женским слабостям и их слезам, мистер Браттон, уверяю вас! — раздраженно бросила она.

Пожав плечами, Крид смерил ее взглядом и вскочил на лошадь.

— Делайте что хотите, — сказал он через плечо. — Я оставляю вам дичь, которой хватит на несколько дней. А мальчики, если постараются, смогут наловить рыбы. Вот еще. — Он кинул ей ружье. — Стреляйте в каждого, в кого посчитаете нужным.

Поймав ружье, Ганна взглянула на блестящий металл и дерево, ощущая их тяжесть в своих руках. Неужели она действительно сможет убить кого-то? Это было очень сомнительно. Только не Ганна Элизабет Макгайр, у которой умер на руках малышка Симпсон: он простудился и она ухаживала за ним как сиделка. Смерть. Нет, она никогда не сможет выстрелить в человека. Ганна посмотрела на загорелое насмешливое лицо Крида.

— Откуда вы знаете, что я не выстрелю в вас? — вызывающе спросила она.

Он усмехнулся.

— Интуиция. Такие, как вы, больше тянутся к палкам или деревянной бадье.

— Предатель. Дезертир. Ренегат. Вас мало убить.

— Возможно. А кроме того, вероятно, так и случится. Но это сделаете не вы. — Он поднял коня на дыбы и в насмешливом прощальном салюте кончиками пальцев коснулся полей шляпы. — До скорого, дорогая.

Ганна смотрела ему вслед, чувствуя себя совершенно несчастной. Она ощущала на себе взгляды детей и понимала, что не должна поддаваться приступу тошноты, заставлявшему подгибаться колени. Сделав глубокий вдох, она повернулась к ним и уверенно сказала: