Лиза Хигдон - Когда ты станешь моей

Лаура улыбнулась. Это было одним из ее условий участия в сделке. Когда она объявила это Малькольму, тот был несказанно удивлен, но тотчас же согласился.

– Уверена, мы с тобой замечательно поладим, Бекки. Ты мне кажешься смышленой девушкой.

Щеки Бекки стали пунцовыми.

– Спасибо вам, тысячу раз спасибо, мисс. Видели бы вы старшую кухарку, мисс! Она же ведь не хотела меня отпускать, но Крэнфорд ей сказал: мол, не ее это ума дело. Он сказал: это сам мистер Малькольм приказал. И как только она не лопнула от досады!

– Могу себе представить, – усмехнулась Лаура и стала раздеваться при помощи Бекки. Она облегченно вздохнула, освободившись от тесного корсета, и надела свое домашнее платье.

– Желаете, я вас причешу, мисс? Я осторожно, чтоб не сделать вам больно. Я быстро учусь.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Лаура уселась на мягкий пуф у туалетного столика, и Бекки принялась вытаскивать из ее прически шпильки. Когда она взяла в руку щетку для волос и стала плавно проводить ею по длинным медно-рыжим локонам, Лаура зажмурилась от удовольствия.

«Как легко привыкать к хорошему, – шепнул ей внутренний голос. – Но ведь за все приходится платить, и порой слишком дорого…»

Однако Лаура решительно отогнала от себя эти мысли. Не теперь. Когда-нибудь потом она поразмыслит о себе, об опасностях своего нового положения, о Локвуде, а нынче никто и ничто не помешает ей предаться безмятежному отдыху.

Лауре не хотелось идти в столовую, и она велела Бекки подать ужин в спальню. Девочка поставила на столик поднос с роскошной трапезой, состоявшей из холодного цыпленка, сыра и еще теплого белого хлеба. В большой фарфоровой чашке дымился шоколад.

– А ты сама успела поесть? – спросила Лаура.

Получив отрицательный ответ, она велела девочке отправиться в кухню и сытно поужинать всем, что там найдется. После же сказала затопить для себя печь, не жалея угля и дров.

Бекки кивнула и бросилась прочь с радостно-изумленной улыбкой на губах. Наверняка обе они, хозяйка и госпожа, чувствовали сейчас одно и то же: судьба смилостивилась над ними и позволила перебраться из ужасной действительности в волшебную сказку. Лауре оставалось только надеяться, что сказка окажется долгой как для нее, так и для Бекки.

В гостиной было тепло и уютно. Снаружи слышались завывания ветра, а на столе горели свечи, в камине плясал огонь. Лаура обмакнула перо в чернильницу и поставила подпись на последнем из документов, поданном ей секретарем Локвуда. В душе она молилась о том, чтобы это не стало роковой, непоправимой ошибкой, о которой она потом станет горько сожалеть.

– Если у вас имеются какие-нибудь вопросы, мисс Ланкастер, – бесстрастно произнес Малькольм, – то теперь самое время их задать.

– О нет, время упущено. – Лаура вздохнула и с грустной улыбкой пояснила: – Вопросы были уместны, пока я это не подписала.

– Вы, безусловно, правы, – кивнул Малькольм, – но было бы желательно избежать малейшего недопонимания между сторонами, каковое могло бы впоследствии повлечь за собой недоразумения различного толка.

Настало время вечернего чая, и в комнату вошла Бекки с тяжело нагруженным подносом. Когда она удалилась, водрузив свою ношу на стол, Лаура обратила вопросительный взгляд на Малькольма. Секретарь молчал.

– Не уверена, что поняла вас, сэр. О чем вы?

Малькольм бросил в чашку кусок сахару и налил изрядное количество сливок.

– Было бы желательно, мисс Ланкастер, – кашлянув, произнес он, – чтобы вы не питали никаких иллюзий относительно возможности более длительных и тесных взаимоотношений с графом, чем это оговорено в контракте.

– Вы что же, сэр, считаете меня полной дурой?! – вспылила Лаура.

– Мисс Ланкастер, я считаю вас особой весьма достойного происхождения и тонкого воспитания, а потому нахожу уместным теперь же вас предупредить: мужчины непостоянны. Не рассчитывайте на прочную привязанность со стороны графа.

– Откуда вам может быть известно, каково мое происхождение? – требовательно спросила Лаура, оставляя в стороне вопрос о воспитании. – Я уже не раз зам говорила: все, что мне нужно от нашей с лордом Локвудом сделки, – это возможность вернуться домой. Я с нетерпением буду ожидать окончания срока нашего соглашения.

Малькольм задумчиво склонил голову набок.

– В таком случае, мисс Ланкастер, этот деликатный вопрос можно считать улаженным. Теперь я намерен передать вам распоряжения графа касательно прислуги и вашего обихода. Служанка, которую вы для себя выбрали, останется здесь. Вы можете высказать мне любые свои пожелания относительно остальных слуг. Если ваших распоряжений на сей счет не последует, я в ближайшее же время отряжу сюда кухарку, мальчика-рассыльного, а также кучера для вашего экипажа. Граф считает, что вам необходим личный выезд для посещений театра, поскольку он не исключает, что вы пожелаете продолжать свои… выступления на сцене.

– Разумеется, пожелаю, – кивнула Лаура, пригубив свой чай. – Я не могу позволить себе лишиться надежного заработка. Мало ли что придет на ум лорду Локвуду. Вдруг он пожелает расторгнуть контракт и я останусь ни с чем?

Малькольм взглянул на нее с уважением и приязнью.

– Позвольте вам заметить, мисс Ланкастер, вы на редкость рассудительны для ваших юных лет. Это в высшей степени разумное решение. Но перейдем к прочему. С вашего позволения я быстро вам зачитаю список других распоряжений графа. Итак. В ближайшие дни вам предстоит посетить несколько модных магазинов, к вам доставят модистку, башмачника и белошвейку. Его светлость желает, чтобы вы, когда станете его сопровождать, были одеты подобающим образом. А в случае если вам потребуется наставление в некоторых вопросах, я уполномочен лордом вам таковое преподать.

– Наставление? В чем? Соблаговолите объясниться, – нахмурилась Лаура.

– Находясь в обществе лорда Локвуда, – кашлянув, проговорил Малькольм, – вы будете знакомиться с влиятельными людьми. К ним можно обращаться согласно установленным правилам.

– Вы с его светлостью не ошиблись. Я действительно не знаю, как правильно приветствовать титулованных особ: маркизов, графов, баронетов. – Помолчав, Лаура деловито прибавила: – Но в остальном я неплохо образована. Надеюсь, его светлости не придется за меня краснеть. Живя в Виргинии, я окончила академию мисс Спент-велл для юных леди, а когда мне исполнилось семнадцать, переехала в Париж, где училась музыке и французскому у мадемуазель Вилье. Умею вышивать, писать маслом и акварелью, танцевать менуэт, котильон, кадриль и вальс, хорошо держусь в седле. Я брала уроки хороших манер, пения. Меня научили грамотно и изящно излагать мысли на бумаге. Вот, пожалуй, и все. – И она выжидательно взглянула на притихшего Малькольма. Секретарь тряхнул головой.