Диана Фарр - Охотник за приданым

Попытка Оливии улыбнуться оказалась еще более неудачной, чем его собственная.

— Думаю, ваше мужское самолюбие это переживет. Вопрос, который волнует меня, иного рода. Не покажется ли вам предложенное задание чересчур скучным?

— А в чем оно состоит?

Нервозность вернулась к ней. Она жестом пригласила его сесть, а сама вскочила и стала мерить шагами комнату. Сидя в кресле, он наблюдал за ней. Дойдя до края самого большого стола, она остановилась и обернулась, испуганно глядя на него, словно загнанный в угол зверек.

— Вы знаете что-нибудь о счетоводстве? — спросила она.

Напряженность, с которой она задала столь банальный вопрос, позабавила его.

— Вы угадали, это занятие представляется мне скучный. А разве у вас нет счетовода?

— Почему же, есть. Калпеппер этим занимается для школы. — Она поджала губы. — Я была бы рада освободить его от этой обязанности.

— Бог мой, с чего это вдруг? В жизни не поверю, что он обворовывает сироток.

— Ох нет, конечно, ничего подобного, — быстро сказала она. — Я ни на секунду не усомнилась в его честности. Но его взгляды слишком устарели. Временами с ним бывает очень трудно. — Она вздохнула и потерла лоб. — Думаю, лучше все объяснить.

— Будьте так любезны, — сказал Джордж не без любопытства.

Оливия вновь устроилась на стуле напротив него, сложив перед собой руки.

— Калпеппер был поверенным моего отца, — начала она. — Несмотря на разницу в положении, они по-настоящему дружили, насколько мой отец мог дружить с человеком, на которого смотрел свысока. Они были похожи во всем, кроме положения в обществе и темперамента. Калпеппер был вполне благожелателен, в то время как отец весьма суров. Но Калпеппер беспрекословно соглашался с ним во всем. Они полностью сходились в своих подходах, оценках, идеях, мнениях и отношении к жизни. Создавалось впечатление, что Калпеппер поддерживает в моем отце деспотизм и властолюбие, какие бы чудовищные формы ни принимала его тирания.

— Зачем же вы пользуетесь его услугами? Разве вы не противились его влиянию?

— Да, очень сильно! Но он желает только добра. Он полностью предан мне, как когда-то моему отцу. Но дело в том, что… — Она вновь вздохнула. — Его взгляды вообще невозможно изменить. Он, например, искренне верит в то, что женщины не способны здраво мыслить.

Джордж чуть было не рассмеялся:

— Даже вы?

— О да. — Она криво улыбнулась. — Невозможно заставить его изменить свое мнение. Он тут же начинает говорить о френологии, приводить отрывки из Библии, научных трудов. Вспомнит все, что может подтвердить его правоту, причем написанное, разумеется, мужчинами. Женщины, без сомнения, низшие существа. Мозг меньше, тело слабее и так далее. А еще у нас нет моральных устоев. Вы в курсе?

Он моргнул:

— Не знал.

— Калпеппер убедит вас, что так и есть. Без руководства и защиты мужчин женщины были бы не только беспомощны, но и развратны.

Джордж небрежно закинул ногу на ногу.

— Подумать только. Я потерял столько лет, пытаясь совратить женщин с пути истинного, не понимая, что разврат у них в крови. Надо же так притворяться! Что, кстати, Калпеппер думает по этому поводу? А как насчет вашего умения говорить так, что это кажется разумным? Теперь-то я понимаю, что женщины учат английский, как попугаи…

Оливия захихикала.

— Не знаю, как там попугаи, — сказала она смеясь, — но большинство знакомых мне женщин прекрасно владеют речью. Да и отвечают не наобум, не то что птицы.

— А я знавал и таких, — задумчиво произнес Джордж.

— Ваша милость, мы все дальше отходим от темы, — строго напомнила Оливия. — Позвольте мне закончить рассказ.

— Пожалуйста.

— Калпеппер составил завещание моего отца. Вы знакомы с материальным положением моей семьи?

— Немного.

Он проводил небольшое расследование, когда собирал сведения об имеющихся наследницах. Информация о леди Оливии была весьма ограниченной.

— Я знаю, что вы ребенок второй жены покойного графа.

Она кивнула:

— Совершенно верно. Первая жена моего отца, Блайт, родила ему сына, ныне графа Бадсворта. Она умерла, а отец вскоре женился на моей матери. У нее было довольно большое приданое. В рамках брачного соглашения все ее состояние должно было сохраниться для ее детей. Я оказалась ее единственным ребенком. Она умерла, когда мне было семнадцать, и я все унаследовала. До последнего пенса. — Оливия сделала паузу и уставилась на свои руки. — Мой отец немедленно заставил Калпеппера искать способ отобрать у меня наследство, так как я была несовершеннолетней, и к тому же женщиной. Справедливости ради должна сказать, что поручение отца пришлось ему не по вкусу, и они впервые разошлись во мнениях. Однако он сделал все, чтобы выполнить поручение. К счастью, это ему не удалось.

Она вновь подняла глаза на Джорджа.

— Нет нужды говорить, что мои отношения с отцом стали очень напряженными.

— Не могу в это поверить.

— Мама много лет играла роль посредницы в наших с отцом отношениях, я не понимала этого в детстве. После ее смерти я в полной мере испытала на себе его тиранию. Он пытался полностью подчинить меня, следил за каждым моим шагом, но я изо всех сил сопротивлялась. Не самое лучшее было время.

— Отвратительно.

— Мой брат Ральф меня не поддерживал, скорее радовался нашему противостоянию и подстрекал нас забавы ради. А сторонника я неожиданно нашла в лице Калпеппера. Он по возможности сглаживал наши конфликты и даже пытался объяснить мне поступки отца. — Она усмехнулась. — Калпеппер считал, что мой долг — подчиняться его требованиям независимо от того, справедливы они или нет. Он просто старался облегчить мое положение.

— Какая необыкновенная доброта, — сухо заметил Джордж.

— И все же, — возразила она, — он желал мне добра. Напряженность в наших с отцом отношениях нарастала. Мне повезло, что он всего на несколько месяцев пережил маму. Он погиб на охоте прежде, чем я успела убить его. — Она осеклась и покраснела. — Прошу прощения. Такими вещами не шутят.

Он улыбнулся:

— Мне можете говорить все, что угодно.

— Нет! Это низко. Но спасибо вам за то, что вы не осудили меня. — Она покачала головой, легкая улыбка коснулась ее губ. — А теперь о завещании отца.

— Милостивый Боже, неужели он вам ничего не оставил?

— Не все так просто. — Она поморщилась. — Какое-то наследство он мне оставил, но какое — не знаю. Да, ваше удивление вполне понятно. Ну разве это не смешно? Я получаю с него доход, и неплохой. Калпеппер выделяет мне его небольшими порциями. Сумма одна и та же каждый квартал. Но я понятия не имею, откуда она берется.

— А вы не спрашивали у поверенного?