Мэри Николс - Наследство Уэстмера

– Которое было принято. Об этом не забудь.

– Уверен, что она приняла его как меньшее из всех зол, поскольку я не сделал ей предложения.

Роберт понимал, что брат прав, но не признался в этом, так как обещал Белле, что ничего не скажет Эдуарду.

– Ничего подобного. Мы договорились с ней заранее.

– Когда же?

На этот вопрос Роберт подготовил ответ.

– Когда я в последний раз был в Уэстмере. Я нанес им визит, вернувшись с войны.

– Его светлость знал об этом?

– Нет, конечно. Тогда не знал. Она была слишком юна.

– Она и сейчас слишком юна, чтобы противостоять графу Уэстмеру и нищему бывшему солдату, если они оба сговорились против нее. Но учти, брат, если ты ее обманешь, то тебе придется держать ответ передо мной.

Дело пахло ссорой, а они не ссорились с детства, да и тогда это были лишь перебранки из-за игрушек. Но Белла не игрушка. Он должен помнить, что этот «маскарад» кончится вместе со светским сезоном и она уступит желанию деда. У Роберта не было сомнений на этот счет – желание деда не предполагало брака с «нищим бывшим солдатом», как выразился Эдуард.

– Не волнуйся. Мы оба сознаем, что к чему. А теперь извини, мне надо переодеться к ужину. Ты останешься?

– Да. Не пропущу его ни за что на свете. Этого-то Роберт и опасался. Он ушел в свою комнату, стянул с себя грязную одежду, в которой путешествовал, и вымылся горячей водой, принесенной камердинером Адамом Гоутобедом, который служил у него со времен военной кампании. Слуга он был посредственный, но преданный, изучивший все нюансы в настроении хозяина и не боявшийся высказывать свое мнение.

– Что вы наденете, капитан?

Роберт задумался. Одеться так, чтобы произвести впечатление, или продемонстрировать безразличие к своей внешности? Он решил избрать что-то среднее и остановился на черных брюках, белой льняной рубашке, парчовом жилете с серебряными пуговицами и бледно-голубом шелковом галстуке. Затем надел черные ботинки с пряжками и темно-синий бархатный фрак. Наряд дополнили кружевной платок, кончик которого выглядывал из рукава фрака, и лорнет, свисающий на ленте с шеи. На ден-ди он не похож, но выглядит достаточно щегольски. Напевая себе под нос, Роберт неторопливо спустился в гостиную, где уже были Эдуард с матерью, оживленно обсуждавшие новый дом.

– Мне понадобится карета, – сказала Генриетта. – Я не могу без конца пользоваться семейным экипажем – он ведь твой и нужен тебе самому, – но если я должна вывозить Беллу в свет, то не могу же постоянно вызывать кеб!

– Мама, этим займусь я, – вмешался Роберт, не дав Эдуарду возможности ответить. – У меня больше свободного времени, чем у Эдуарда, и к тому же я лучше его разбираюсь в лошадях.

– Ты так думаешь? – брат недовольно поднял бровь.

– Я кавалерист, и разбираться в лошадях – моя профессия.

– Ты считаешь, что маме и Белле нужны кавалерийские лошади? – рассмеялся Эдуард. – Ты только представь себе это. Да над ними все будут потешаться. И во что их впрягать? В фаэтоны с высокой посадкой?

– Не говори глупостей.

– Мальчики! Мальчики! – Генриетта тоже засмеялась. – Не ссорьтесь.

– Только оттого, что у него неожиданно появились планы на будущее, он внезапно стал крупным знатоком, – сказал Эдуард. – Я бы не рассчитывал на это, брат. Луи собирается доказать, что старик тронулся и не может составить подобное завещание.

– Разве? – удивилась Генриетта. – Кто это точно может сказать?

– Луи говорит, что обратится в суд, хотя не представляю, как это ему поможет. У него меньше прав, чем у меня. – Эдуард усмехнулся. – Посмотрим. – Заметив в дверях Беллу, он как ни в чем не бывало произнес: – А вот и кузина Изабелла.

Братья одновременно встали и сделали шаг ей навстречу, едва не столкнувшись. Смущенная Белла взяла их обоих под руки и была препровождена к дивану, где сидела Генриетта.

– Как чудесно вы выглядите, – сказала Генриетта.

– Благодарю вас, – тихо ответила Белла и замолчала. Она сбежала из Уэстмера от дедовского приговора – и что она видит здесь? Из-за нее возникла ссора. Ей не верилось, что ссору затеял Эдуард, который до сих пор изображал равнодушие к предложению графа.

Когда Белла стояла за дверью, стараясь взять себя в руки, прежде чем войти, ее поразил голос Эдуарда. Она привыкла к его спокойному, чуть насмешливому тону, а теперь услыхала в его голосе презрение и вспомнила злобное выражение, промелькнувшее на его лице, когда он впервые узнал, что она приняла предложение Роберта. Ему явно это не нравилось. Неужели и его привлекает наследство, как Джеймса и Луи?

Вошел лакей и объявил, что ужин подан. Они направились в столовую: Эдуард – под руку с матерью, а Белла – едва касаясь ладонью рукава фрака Роберта.

Аппетит у нее пропал, и она почти не притронулась к вкусным блюдам. Отвечала она односложно и лишь когда к ней обращались. Как же ей жить здесь дальше? Затеянная ею игра не приведет к счастливому концу.

– Бедное дитя, – сказала Генриетта, когда ужин закончился. – Вы устали, а мы болтаем словно стая сорок. Вы, наверное, хотите лечь спать?

– Да, если можно.

Она пожелала всем спокойной ночи и ушла, закрыв за собой дверь. Вдруг кто-то из слуг приоткрыл дверь, и Белла услышала голос миссис Хантли:

– Понимаю, что она могла устать после дороги, но я никогда не встречала такой молчаливой особы, Роберт. Ты, кажется, говорил, что она живая и умная.

– Она такая и есть, мама. Она утомилась и немножко тебя побаивается.

– Что ж, мне очень жаль… – Дверь снова закрылась, а Белла с трудом дошла до своей комнаты, где Дейзи помогла ей улечься в постель.

Белла не думала, что сумеет заснуть, но провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Утром проснулась в совсем другом настроении: она впервые в жизни уехала из дома и ей не терпелось появиться в обществе. Белла улыбнулась и стала одеваться. Она намерена получить удовольствие от светского сезона, а что произойдет дальше, будет видно.

Генриетта была занята весь день, давая указания слугам, что взять в новый дом. Хотя дом на Холлес-стрит был меблирован, нашлось множество мелочей, без которых она не могла обойтись. Белла не в состоянии была ей помочь и поэтому вышла погулять и осмотреть окрестности.

Она стояла на берегу озера, глядя на свое отражение в прозрачной воде. Вдруг она увидела еще чье-то лицо. Белла подняла голову – рядом с ней стоял Эдуард.

– Ой, Эдуард, ты меня испугал.

– Прости. Но скажи, о чем ты так глубоко задумалась, что не услышала шагов у себя за спиной?

– Ни о чем. Я вышла погулять. Кузина Генриетта занята, и я не хочу ей мешать.

– Ты никому не мешаешь, малышка. Но тебя беспокоит совсем другое. Это чудовищно со стороны дедушки Уильяма – заставлять тебя выйти замуж за одного из его внучатых племянников. Ты уверена, что нашла правильный выход из этого положения? Роберт – милый парень и мой брат, но какой из него муж?