Элис Торнтон - Доверяя только сердцу

Кроме того, не следует забывать, что и французы несут тяжкие убытки от последствий наполеоновской блокады. Все товары, к которым они так привыкли: сахар, кофе, хлопок, специи, красители, табак, – все они стали теперь великой редкостью, и достать их очень непросто, если, конечно, не снизойти до контрабандных товаров.

Анжелика осуждающе посмотрела на него.

– И таким образом вы оправдываете контрабанду? – строго спросила она.

– Я не контрабандист, – коротко ответил Бенуа, и на лице его появилось непроницаемое выражение.

Анжелика прикусила нижнюю губу. В тоне его голоса не было никакой враждебности, однако ей показалось, что перед ее носом с треском захлопнулась дверь. Было совершенно ясно, что, как ни готов Бенуа порассуждать на общие темы, ей не удастся спровоцировать его на откровенность, даже при помощи таких неожиданных выпадов.

– Однако вам, несомненно, немало об этом известно, – проговорила Анжелика, с трудом изображая на лице улыбку.

– Как и каждому, кто читает газеты и старается следить за ходом событий, – ответил Бенуа, и девушка увидела, как вновь на мгновение блеснули в усмешке его белые зубы.

– Но мы ведь победим, правда? – по-детски спросила она. Впервые за годы войны Анжелика усомнилась в победе англичан.

– Да, конечно!

– Почему вы так уверены в этом? – настойчиво потребовала она.

– Да потому, что, сколько бы рынков ни закрыл для нас Наполеон здесь, в Старом Свете, мы всегда сумеем найти другие в Новом Свете, – ни на секунду не задумываясь, ответил он. – Нам уже удалось отбить кое-какие острова, принадлежавшие нашему противнику в Вест-Индии. До тех пор пока мы будем сохранять преимущество на море, нам не о чем волноваться – и мы победим, как только сумеем высадить на континенте армию, которая будет в состоянии нанести французам несколько поражений подряд.

– И когда же это произойдет? – с любопытством спросила Анжелика.

Бенуа пожал плечами.

– Я же не военный, – ответил он. – А потому едва ли могу что-либо предсказывать. С другой стороны, вспомните: хотя в прошлом году нам и задали трепку в Испании и Португалии, мы тем не менее одержали пару побед, которые раз и навсегда доказали всему миру, что армия Наполеона вовсе не является непобедимой. А теперь нам остается только ждать и надеяться…

Анжелика вздохнула. Такой ответ едва ли показался ей удовлетворительным, однако возразить тут было нечего. Она осмотрелась по сторонам и с удивлением отметила, что Фолкнер повернул лошадей от моря раньше, чем они достигли тропинки, которая вывела их на берег в самом начале прогулки.

– Так быстрее, – проговорил Бенуа, отвечая на вопрос, готовый сорваться с ее уст. – Погода портится, и вы, должно быть, озябли, миледи. Мне совсем не хочется, чтобы вы простудились по моей вине. Кроме того, вам следует поберечь силы – ведь завтра вам предстоит долгое и утомительное путешествие.

Анжелика с трудом сдержалась: она собралась было возразить ему, но догадалась, что он нарочно провоцирует ее на резкость.

– А что вы имели в виду, когда сказали, что Томас научил Билли считать? – поинтересовалась она, старательно пытаясь направить разговор в дружелюбное русло. – Мне с трудом в это верится, ведь, как бы умна ни была лошадь…

Бенуа расхохотался.

– Как только мы вернемся, я попрошу его устроить для вас представление, – пообещал он ей. – Уверен, что вы останетесь довольны, миледи.

Марте потребовалось немало времени, чтобы как следует расчесать и уложить волосы Анжелики. За работой горничная не переставая ворчала на свою хозяйку.

– И как только вы можете быть такой невнимательной!.. Как только можно до такой степени забыть о приличиях!.. Как же можно раскатывать верхом без шляпы, да еще когда на голове у вас воронье гнездо?! – восклицала она, распутывая длинные волосы девушки. – Ведь вы же не цыганка, миледи! Что скажет эрл, когда ему станет известно обо всем этом?

– Не знаю, – откликнулась Анжелика, и в голосе ее прозвучала безмятежная нотка, – да и какая разница: он же все равно никогда ничего не узнает!

– Зато я хотела бы знать, как это произошло! – настаивала Марта. – Я еще могу понять, что шляпу унес ветер – ох уж этот противный ветер! – но волосы!.. Ведь я всегда так старательно укладываю и закалываю их! Кому, как не мне, знать, как вы скачете, особенно когда разволнуетесь! Нет, миледи, вам никогда не удается держать себя с элегантным достоинством, как полагается каждой благовоспитанной леди. И кто, позвольте спросить, заплетал вам косу?

– Мистер Фолкнер, – ответила Анжелика, смело глядя в глаза своей горничной и отчаянно стараясь не краснеть, а между тем предательский румянец уже проступил на ее щеках.

– Да неужели? – сухо удивилась Марта, и взгляд ее задумчиво остановился на пылающих щеках Анжелики. – Полагаю, вы распустили волосы, стараясь побольше узнать о нем, не так ли? Это все входило в ваш план, верно? Да вам должно быть сейчас очень стыдно, миледи!

Анжелика покраснела еще больше и окончательно смутилась. От острых глаз Марты ничего нельзя было скрыть; интересно, догадалась ли она о том, что произошло между мною и Бенуа на прогулке? – подумала девушка.

– Ну а как продвигается твое расследование, Марта? – весело поинтересовалась она, пытаясь сменить тему разговора. – Тебе удалось узнать, действительно ли этот дом – настоящее разбойничье гнездо? Или же тому, что случилось прошлой ночью, нашлось вполне невинное объяснение? Та презрительно фыркнула.

– Подумать только, порядочной женщине, вроде меня, приходится унижаться и плести интриги! – кислым голосом произнесла она. – Должна вам сообщить, что я не привыкла играть роль шпионки, миледи. И не по нраву мне все это, вот что я вам скажу.

– Ах, Марта! – воскликнула Анжелика, испытывая в душе досаду, которая тем не менее не помешала ей весело рассмеяться. – Да ведь ты всегда готова была пойти на что угодно, лишь бы только помочь мне и Гарри! Уж я-то тебя знаю!

Марта слегка улыбнулась: да, это так, она самозабвенно любила и Анжелику, и Гарри.

– Заниматься организованной контрабандой тут, в доме, не очень-то удобно, – скептически произнесла она. – И уж конечно, сам хозяин ничем таким не занимается. Говорят, он проводит здесь совсем мало времени.

– Что ты хочешь сказать? – быстро прервала ее Анжелика. – Я знаю, он недавно вернулся из Вест-Индии, но…

– С тех пор как умер его отец, два года тому назад, хозяин впервые задержался дома дольше чем на пару недель, – продолжила Марта, будто не слыша вопроса Анжелики. – Судя по тому, что мне удалось узнать, миледи, он сбежал из дома и стал корабельным юнгой, а теперь является младшим партнером в большой судовладельческой компании. И скажу вам, слуги в нем прямо-таки души не чают. А уж как гордятся! – Анжелика уставилась на горничную, чувствуя, что лишается дара речи. Марта, заметив состояние хозяйки, удовлетворенно улыбнулась. – Если не ошибаюсь, он ушел в море, когда ему было четырнадцать лет, – сказала она – А в двадцать один год он был уже капитаном судна, ведущего торговлю с Вест-Индией. Работал он на человека по имени Джозайя Крэбтри – у того была небольшая флотилия из четырех кораблей. Похоже, старик на мистера Фолкнера не мог надышаться, и скажу вам, у него были все основания радоваться: мистер Фолкнер успешно провел его корабль в ужасный ураган, а сам, между прочим, только за несколько месяцев до того стал капитаном.