Карен Хокинс - Единственный мой

— Прекрасно, я перед отъездом из дома пила чай, и сейчас мне совсем не хочется есть.

— Вот и отлично, я прикажу подать ужин в мою комнату. Ты представить себе не можешь, с каким нетерпением я тебя ждала! Но я вынуждена предупредить: мы должны соблюдать одно условие.

Шарлотта с удивлением посмотрела на кузину:

— Какое условие?

— Мы можем обсуждать одежду, шляпы, перчатки, украшения, обувь, кареты, лошадей, балы, всевозможные блюда, дам, которых мы любим и которых не жалуем, званые вечера, на которых недавно танцевали, — ответила София. — Одним словом, все, что угодно… кроме мужчин. О них ни слова!

Это условие, казалось, не смутило Шарлотту, а, напротив, вызвало у нее чувство облегчения.

— Думаю, я смогу соблюсти это условие.

— Вот и отлично!

София тронула Шарлотту за локоть.

— Пойдем я покажу тебе платье, которое недавно купила. Оно украшено русскими кружевами. Это восхитительная вещь, вот увидишь! О, а еще у меня есть для тебя подарок — платье из розового шелка, украшенное красными розами.

— Подарок? Но я не могу принять такой дорогой…

— Можешь, можешь, — перебила ее София. — Я купила его в прошлом месяце, хотя заранее знала, что платье не для меня. А выбрасывать хорошие вещи я не люблю.

Продолжая болтать, кузины поднялись в комнату Софии и стали обсуждать наряды. За этим увлекательным занятием они провели несколько восхитительных часов. Разговор шел о моде, о самых примечательных фасонах этого сезона, о дамах с дурным вкусом.

Около семи в дверь постучал дворецкий, и кузинам подали ужин.

Через полчаса, встав из-за стола, София и Шарлотта перешли к камину, чтобы выпить чаю. София от души радовалась тому, что можно не говорить о муже, об этом грубом, упрямом, безумном человеке, который из-за своей непомерной гордыни разрушил их отношения. Сейчас она испытывала к нему только жалость. Во всяком случае, София убеждала себя в этом.

Она открыла было рот, чтобы поделиться своими мыслями с Шарлоттой, но вовремя вспомнила об уговоре.

Заметив, что София изменилась в лице, Шарлотта замерла с чашкой в руке.

— Что такое? — спросила она.

— Да так, ничего. Вот только… Впрочем, нет, ничего.

Шарлотта хотела что-то возразить, но, видимо, передумала. Она поднесла чашку к губам и сделала глоток.

В комнате воцарилась тишина. София решила, что ей нужно как можно меньше думать о Максе. Однако мысли о нем не покидали ее. И это после двенадцати лет отчаянной борьбы с воспоминаниями о нескольких месяцах счастья!

Удивительно, какими яркими и живыми были эти воспоминания! София забыла, из каких цветов был ее свадебный букет, какую фразу сказал Макс, делая ей предложение, но перед ее глазами всегда четко стоял его образ. Вот и сейчас она как будто воочию видела каштановые волосы Макса, ярко блестевшие на солнце во время совместной прогулки верхом по парку, его красивую голову. А главное, она помнила, как хорошо им было вместе.

Она вздохнула и взглянула на Шарлотту. Кузина сидела с отсутствующим видом, уставившись в пустую чашку.

— О чем ты думаешь? — спросила София. Шарлотта вздрогнула, и на ее щеках выступил легкий румянец.

— Я думаю о… — Она прикусила губу. — Впрочем, это не важно. Все это пустые мечты.

— Родители, наверное, снова пристают к тебе? Настаивают, чтобы ты вышла замуж? Клянусь, я когда-нибудь вытрясу из тетушки Вивиан всю душу за то, что она тебя мучает!

— О, мама желает мне только добра, вот только…

— То, что родители желают тебе добра, еще не означает, что они правы. Наверное, мне придется вмешаться и поговорить с тетей Вивиан и дядей Эдвардсом. Ты еще слишком молода, чтобы выходить замуж. Неужели мой печальный пример ничему их не научил? Женщина не должна выходить замуж раньше двадцати пяти лет.

Шарлотта растерялась.

— В двадцать пять? — ахнула она.

— Да, а еще лучше — позже.

— Позже? Позже, чем в двадцать пять лет? Какой ужас! То есть я хотела сказать… Имеет ли смысл ждать так долго, если у тебя на примете есть подходящий жених?

София внимательно посмотрела на Шарлотту. Кузина сильно изменилась за последнее время. Повзрослела, что ли?

— Думаю, нет. Если ты встретила человека, с которым действительно хочешь связать свою судьбу, тогда, конечно, ждать не нужно. Но проблема состоит в том, что у тебя все равно нет никаких гарантий. Ты знаешь, что я выходила замуж по любви. Но это не спасло наш брак от краха. — София помолчала. — Слушай, может, мы все же нарушим уговор и поговорим откровенно о мужчинах?..

— Но только никаких имен! Ты же знаешь, что моя мама не любит, когда я сплетничаю.

София вдруг прониклась жалостью к своей юной кузине. Бедная девочка была связана по рукам и ногам. Родители не давали ей свободно дышать. Странно, что Шарлотта до сих пор не взбунтовалась.

Впрочем, София была согласна не называть в разговоре никаких имен.

— Идет! — сказала она.

Шарлотта порывисто сжала руку Софии, и ее взгляд затуманился.

— О, как здорово, что мы можем поговорить откровенно!

— Конечно! Но это так редко происходит. Мужчины часто обманывают нас, и поэтому мы боимся поверять свои истинные чувства даже самым близким людям. — Она бросила на гостью многозначительный взгляд. — Но ведь ты уже успела многое узнать о мужчинах, не так ли? Это сложные и очень гордые существа.

— Да-да, ты права.

— Причем все без исключения, — добавила София. По ее мнению, Макс был ярким представителем самой неисправимой породы гордецов. Он нес свою гордость, как развернутое знамя. — Самые ужасные мужчины — страшно упрямы.

Шарлотта энергично закивала:

— Да-да! Они не желают слушать никаких доводов, несмотря на их полную убедительность!

София была поражена словами Шарлотты. Кузина глубоко понимала натуру таких людей, как Макс. Откуда у юной девушки подобная проницательность?

— Верно подмечено, дорогая!

— Мне порой кажется, что мужчины обожают создавать трудности только для того, чтобы затем самостоятельно справляться с ними, улаживая все возникшие по их же вине проблемы. И при этом они часто переоценивают свои силы, — продолжала Шарлотта, ободренная участливым вниманием Софии.

— Это чистая правда, — сказала София.

На ее взгляд, слова Шарлотты как нельзя лучше характеризовали Макса. Вместо того чтобы прислать ей по почте согласие на аннулирование брака, он явился в Лондон собственной персоной, и из-за этого у них обоих возникла масса проблем. Макс нарушил ее покой, и теперь она была не в состоянии уснуть из-за постоянных мыслей о нем. Почему так происходило? Неужели она до сих пор его любила? Нет, она испытывала к нему только физическое влечение.