Сари Робинс - Что надеть для обольщения

– Ясное дело. Это само собой разумеется. Меня интересуют подробности, мелкие детали. И пожалуйста, закройте глаза.

Эдвина послушно закрыла глаза и представила, каким был вчера Прескотт в их женском клубе. Вдумчивым и понимающим, глубоко проникающим в душу другого человека. Он, безусловно, обладает тактом опытного дипломата. Когда Прескотт сидел вчера в библиотеке общества и пил чай, он держался так естественно и непринужденно, что можно было подумать, что он был здесь своим. Прескотт так деликатно вел беседу, обходя острые углы, что больше не возникало никаких конфликтов.

– Он просто настоящий мастер…

– Мастер?.. – переспросила Фанни.

Эдвина открыла глаза и удивленно захлопала ресницами. Боже! Неужели она произнесла это вслух? Фанни понимающе улыбнулась.

– Расскажите мне, как он выглядит. Какое у него лицо. Руки… Закройте глаза, я хочу сделать вам сюрприз.

Эдвина снова закрыла глаза и облизнула губы.

– Ну… ах… Его волосы красивого каштанового цвета с легким медным оттенком. Волнистые. Такие восхитительные рыжевато-каштановые волны…

Эдвине было приятно, когда Фанни массировала ей голову и колдовала над прической. Руки и ноги у Эдвины стали тяжелыми. Она откинулась на спинку стула и вздохнула.

– Его глаза сверкают, как изумруды на солнце. – «И от его взгляда у меня перехватывает дыхание». – Особенно когда он сердится.

Фанни на мгновение остановилась.

– Майкл – доктор Уиннер – упоминал, что у него вспыльчивый характер. Надеюсь, он никогда не поднимал на вас руку?

– О нет, ну что вы! Сомневаюсь, что он на такое способен. Он совсем не такой человек.

– Это хорошо. Я таких терпеть не могу. – Фанни продолжала свои манипуляции. – Он высокий? Кажется, я слышала, что его отец занимался физическим трудом. У таких людей хорошо развита мускулатура…

Продолжая держать глаза закрытыми, Эдвина нахмурилась:

– Никто точно не знает о его настоящем происхождении. Одни говорят, что его мать была прачкой, а отец – лорд – умер, оставив все состояние своим законнорожденным сыновьям. Другие рассказывают, что он – побочный сын герцога. Некоторые утверждают, что он из семьи торговцев, которые разорились и умерли от болезни легких.

– Гм… Майкл говорит, что директор Данн никогда не настаивал, чтобы дети рассказывали о себе все. Он считал, что лучше ребятам оставить в прошлом то, что с ними происходило раньше. Поэтому, возможно, мистер Дивейн – единственный, кто знает о себе всю правду до конца?

Эдвина призналась себе, что хочет узнать о происхождении Прескотта как можно больше. Правда, она считала, что это не имеет никакого значения, но все, что касалось Прескотта, возбуждало ее любопытство. Эдвине всегда хотелось подружиться с кем-нибудь, чья жизнь была совсем не похожа на ее собственную.

– Без сомнения, он не похож ни на одного из мужчин, с которыми я когда-либо была знакома, – пробормотала она.

– Так всегда происходит, когда влюбляешься, милая.

Эдвина набралась мужества, чтобы спросить Фанни о том, что после встречи с Прескоттом беспокоило ее так сильно, что она не могла спокойно спать по ночам.

– Можно… Можно задать вам вопрос весьма деликатного свойства? Даже, можно сказать… не очень приличный?

– О, ради Бога! Чем более неприличный, тем лучше, – рассмеялась Фанни. – Можете говорить со мной прямо, Эдвина.

– Да, конечно. Говорят, актрисы… имеют немалый опыт в отношениях с мужчинами…

– Это верно. – Фанни продолжала работать, не останавливаясь ни на секунду. – Возможно, это из-за склонности к драматизации, которая так сильна у нас.

– Так вот, вы не всегда… Я хотела сказать… Каким образом вы узнаете, как… ну… как угодить мужчине?

– А я думала, что вы вдова. Разве вы не были замужем?

– Да. Была. – Эдвина почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. – Забудьте о том, что я спросила.

– О, я, кажется, поняла, что вас беспокоит! У вас был только один мужчина, а Прескотт Дивейн знал многих женщин. Но не волнуйтесь об этом, милая. Я слышала, что его прозвали идеальным лондонским любовником. Поэтому успокойтесь, вы в хороших руках. Кроме того, имейте в виду: с теми женщинами он всего лишь развлекался, а женится он на вас.

– Ах, благодарю вас. – Вымученно улыбнувшись, Эдвина солгала: – У меня просто камень с души свалился.

Фанни закончила свои манипуляции и торжественно произнесла:

– Ну вот, готово. Можете взглянуть.

Эдвина послушно открыла глаза.

– О Боже мой! – воскликнула она и прикрыла рот рукой.

– А теперь давайте подготовимся к визиту вашего жениха.

Каждое движение Фанни было исполнено неизъяснимой грации. Как будто все ее тело было предметом искусства. В тот день, сидя в уютной гостиной бывшей актрисы, Эдвина смотрела на женщину как завороженная и не могла ею не любоваться. Фанни опустилась в кресло светло-зеленого цвета, поправила юбки цвета морской волны и раскрыла кружевной черный веер.

– Перестаньте ерзать. И не трогайте свои брови. Они выглядят безупречно.

Эдвина покорно опустила руку, поднялась с места и подошла к камину. Вздохнув, она стала вглядываться в языки пламени, стараясь унять нервную дрожь во всем теле!

Хотя рассудком Эдвина понимала, что мнение Прескотта о ней и о ее внешности не имеет значения, она вынуждена была признаться себе, что ей хочется ему нравиться. Хотя бы чуть-чуть. «Это необходимо для успешного осуществления нашего замысла», – убеждала она себя.

– У этой женщины, Мэгги, и впрямь настоящий талант, – проговорила Эдвина, потому что не знала, что сказать. Она снова коснулась своих изящных бровей. – Должна признаться, я не догадывалась, что женщины идут на такие ухищрения.

– Настоящая женщина знает, что она не может целиком полагаться на природу. – Фанни фыркнула и взмахнула кружевным веером. – Природу нужно улучшать.

Эдвина еще не решила для себя окончательно, стоит ли полностью доверять этому суждению Фанни. Однако она не могла не признать, что ее внешность кардинально улучшилась. Она смотрела в зеркало – и не узнавала себя.

Эдвина уловила в воздухе едва заметное благоухание мускуса – скорее намек, чем сам запах, и, хотя, стоя к двери спиной, не видела Прескотта, она почувствовала на себе его взгляд, который был как дуновение горячего ветра в знойный полдень.

Собравшись с духом, она повернулась.

Прескотт удивленно округлил глаза:

– О… Боже мой!

Глава 11

Сердце у Прескотта забилось быстрее. Он смотрел на Эдвину и не мог оторвать от нее взгляд. Она поправила прическу.

– Вам не нравится?

Чтобы скрыть смущение, Прескотт поклонился.

– Нет, что вы! Вам все очень идет, Эдвина. Мне очень нравится.