Лесли Лафой - Ночная леди

– Спасибо за то, что вы показали мне портрет. – Фиона вернула рисунок домоправительнице.

– Как только я увидела вас, то сразу поняла, что вы поймете. – Миссис Питтман мягко улыбнулась и поднялась со стула, – Могу я что-нибудь сделать для вас? Может быть, сказать повару, чтобы он приготовил еще чаю?

– Вы очень добры, – вежливо ответила Фиона. – Но сейчас мне ничего не нужно.

Оставшись одна после ухода миссис Питтман, Фиона задумалась. В первый раз после встречи с Йеном она позволила себе разобраться в чувствах, которые он пробудил в ней. Нельзя отрицать, что он физически привлекателен и не только необыкновенно красив, он и великолепно сложен. Как может такой крупный мужчина двигаться так легко, с грацией кошки… К счастью, вряд ли когда-то он намеренно сделает ей больно.

Фиона не видела никакой вины Йена в том, что он против воли родителей стал изучать медицину, скорее она восхищалась его поступком. И все же что-то в нем настораживало, заставляло тревожиться… Взяв с подноса сандвич, Фиона начала отщипывать от него кусочки, перебирая свои впечатления об Йене Кэботте. Красивый. С независимым умом. Высокообразованный и интеллектуальный. Богатый и щедрый. Определенно настойчивый.

Добрый? Да, конечно. Он спас Бипса и сделал ей предложение, чтобы спасти ее репутацию. Происшествие с тетей Джейн никак не говорит об обратном: просто все сложилось крайне неудачно и осложнилось поспешностью, с которой принимались решения.

Может быть, размышляла Фиона, рассеянно беря второй сандвич, ее настороженность не имеет отношения к Йену, может быть, истоки настороженности лежат в ней самой. Так в чем же дело? Она потрясла головой и вернулась мыслями к тому времени, когда еще верила, что все в мире устроено правильно.

Ее жизнь была такой безоблачной, такой предсказуемой и удобной, пока…

Пока тетя Джейн не попросила ее пойти на бал. Тогда она ощутила руку Судьбы, ведущую ее в неизвестность. Она не сопротивлялась, никак не подозревая, что весь ее мир очень скоро перевернется вверх тормашками и медленно вывернется наизнанку.

Вздохнув, Фиона прикрыла глаза. Ну почему кругом все так сложно… и в то же время просто? Она не знала, что ждет ее дальше, но была уверена, что если согласится выйти замуж за Йена Кэботта, то больше не сможет контролировать себя, как прежде. Да, в ее жизни останутся моменты безмятежности и предсказуемости, но появятся и более необузданные чувства. Что это будет, она не могла бы сказать, но отчетливо ощущала приближение неведомых событий.

И она знала, ощущала всем своим существом, что если она выйдет замуж за Йена, новые чувства овладеют ею целиком и навсегда изменят ее. Сознание, что она может оказаться не в состоянии управлять происходящими в ней изменениями, внушало ей тревогу, даже немного пугало, но одновременно рождало в ее душе странное любопытство…

Йен шел рядом с Фионой через сад по вымощенной камнями дорожке, сцепив руки за спиной и не отрывая взгляда от тропинки перед собой. Он понимал, что оставаться наедине с ней сейчас не вполне удобно; к тому же телесные повреждения, бессонная ночь и день, когда потребовалось принимать неожиданные решения, окончательно изнурили его. Он больше не был в состоянии рассуждать здраво, потому что дошел до точки и слишком устал, был совершенно сбит с толку неожиданными переменами, произошедшими в его жизни за последние два дня.

По небу быстро двигались облака, холодный ветер гулял по саду, и Фиоиа глубже запахнула черную накидку, заставив Йена пожалеть, что ей пришла в голову мысль захватить накидку. Если бы не это, он мог бы предложить ей свой пиджак, а заодно получил бы повод начать разговор.

– Я уверена, – заметила Фиона, явно ощущая неловкость их молчания, – что Кэролайн знает латинские названия всех этих растений и их особенности. У нее необыкновенные способности ко всему, что связано с созданием живописной среды.

Йен остановился, рассматривая листовую почку.

– Вы тоже любите работать в саду?

– Боюсь, я гораздо меньше знаю и гораздо менее пунктуальна, чем Кэрри: она не устает строить планы, делать зарисовки и без конца останавливается, чтобы прикинуть, что у нее получается. Я работаю в саду, потому что мне нравится ощущать запах свежевскопанной земли, трогать ее. Что же до большего, то я не иду дальше разбрасывания содержимого пакетиков с семенами. Когда семена прорастают, это так удивительно…

Йен кивнул.

– Видимо, леди Райленд рассматривает занятия садоводством как упражнение для ума, тогда как ваши занятия – отдых для души.

Полнота и глубина понимания ошеломили Фиону, и она улыбнулась:

– Прекрасно сказано. Вы тоже любите сад?

– Как и вашей сестре, мне нравится сажать растения. Преобразование земли в нечто процветающее и упорядоченное приносит мне особое удовлетворение.

– И вы сами спланировали сад вокруг дома?

Йен кивнул.

– Прежде мне казалось, что я великий специалист в этом деле, но позже я понял, что это Джордж, муж миссис Питтман, очень умело меня направлял. Он был славным, с ним работалось легко. Почти три сезона мы трудились, разбивая здесь сады. А потом меня отослали в школу, и я стал слишком важным, чтобы проводить время с садовником.

– У вас, наверное, остались очень приятные воспоминания о том времени…

– Пожалуй. – Йен на мгновение задумался. – Иногда самые маленькие дары оказываются самыми ценными. Жаль, что мы часто понимаем, чего стоят люди, уже через долгие годы. – Йен тряхнул головой. – Не забывайте, вы вольны менять здесь все, что пожелаете: сажайте что хотите и где хотите, пусть ваше сердце радуется.

– Я не собираюсь менять то, что придумали вы с Джорджем. Здесь хорошо, здесь живут добрые воспоминания.

И тут, как будто небеса, услышав ее, пожелали подтвердить слова, облака рассеялись и сад залило солнечным светом.

Когда золотые лучи упали на чеканное лицо Йена, Фиона почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Такой красивый и такой печальный! Такой невыразимо одинокий…

– Не думаю, – неожиданно сказал Йен, – чтобы Джордж стал возражать: он всегда говорил, что если сад не меняется, это признак отсутствия воображения и вялости души. Если бы мне пришлось заниматься этим снова, кое-что я сделал бы по-другому. Например… – Он положил руку Фионе на плечо и склонился ближе, указывая на дальнее дерево. – Видите ту грушу, зажатую в углу? Ей не хватает места, чтобы расправить ветки, ее надо пересадить на более открытый участок.

Фиона вздрогнула, но не дерево в дальнем углу было тому причиной, а Йен, стоящий рядом, теплота и легкость его прикосновения. Она уловила запах накрахмаленной рубашки, глубокий тембр его голоса проникал глубоко в нее, а главное, в его присутствии она чувствовала себя надежно защищенной. Как она раньше не замечала, что темные волосы на его затылке сворачиваются в колечки, а на висках лежат мягкими завитками?