Лиза Клейпас - Незнакомец в моих объятиях

– Смотрите-ка, а он, оказывается, умеет говорить! – Она возобновила попытки увести мальчугана. – Нет причин сердиться, парень. Никто здесь не собирается обижать тебя.

– Нет, нет! – Он залился слезами, обхватив ручонками ноги Лары.

Расстроенная Лара нагнулась и погладила его по худенькой спине:

– Ну же, мой милый. Я приду завтра, а пока тебе надо побыть здесь.

Так как мальчик продолжал вопить и цепляться за нее, мисс Торнтон вышла из комнаты и вернулась с подкреплением.

– Вы меня удивляете, леди Хоуксворт, – пропыхтела она, пытаясь с помощью второй учительницы оттащить ребенка от Лары. – Только вы способны назвать этого зверька милым и при этом верить в то, что говорите.

– Он совсем не плохой мальчик, – возразила Лара, тщетно стараясь успокоить плачущего малыша.

Учительницам удалось оторвать его, и он закричал от ярости и горя. Лара словно завороженная смотрела на рыдающего ребенка, который рычал и вырывался, как загнанный зверек.

– Не обращайте на него внимания, – сказала мисс Торнтон. – Я говорила вам, что он странный. Благослови вас Бог, миледи, вам и так досталось в последнее время.

– Все в порядке. Я… – У Лары от волнения пропал голос, когда она увидела, как они поволокли мальчика из комнаты. Одна из учительниц вполголоса выговаривала ему, ухватив за руку, чтобы не сбежал.

– Мы позаботимся о нем, – заверила Лару мисс Торнтон. – С ним все будет нормально.

– Не-е-ет! – раздался очередной вопль.

В пылу борьбы мышь выскользнула из кармана мальчика и прыгнула на пол. Увидев мечущегося по натертому полу грызуна, учительницы дружно завизжали и выпустили ребенка.

– Мышастик! – закричал он и, упав на колени, на четвереньках устремился за сбежавшим любимцем. – Мышастик, вернись!

Каким-то образом мышь нашла щель у основания стены и тут же забилась в нее. Потрясенный мальчик уставился на крошечное отверстие, через которое скрылось единственно близкое ему существо, и слезы безутешного горя хлынули у него из глаз.

Лара смотрела на рыдающего ребенка, испуганных учительниц, напряженное лицо мисс Торнтон и вдруг услышала собственный голос.

– Оставьте мальчика, – порывисто сказала она. – Я возьму его.

– Леди Хоуксворт? – осторожно проговорила мисс Торнтон, как бы сомневаясь в ее рассудке. Лара быстро продолжила:

– Я сейчас же заберу его с собой. Я найду для него место.

– Вы хотите сказать…

– Да.

Мальчик не замедлил вернуться в безопасность юбок Лары, его худенькая грудь возбужденно вздымалась.

– Хочу Мышастика!.. – всхлипывал он. Лара положила ладонь ему на спину.

– Мышастик побудет здесь, – тихо сказала она. – С ним ничего не случится, обещаю. Ты останешься здесь или пойдешь со мной?

Вместо ответа он нашел ее руку и вцепился в нее. Лара с кривой усмешкой взглянула на директрису:

– Я позабочусь о нем, мисс Торнтон.

– В этом я не сомневаюсь, – ответила та. – Хотелось бы надеяться, миледи, что он не слишком стеснит вас. – Она нагнулась и вперила суровый взгляд в покрасневшее лицо ребенка. – И я надеюсь, что ты понимаешь, как тебе повезло, юный мастер Кеннон. На твоем месте я бы очень постаралась не сердить леди Хоуксворт.

– Кеннон? – переспросила Лара. – Это его имя?

– Фамилия. Своего имени он нам так и не сообщил.

Маленькая ручонка дернула Лару за руку, и пара голубых, сверкающих от слез глаз уставилась ей в лицо.

– Джонни, – внятно произнес он.

– Джонни, – повторила Лара, нежно сжав его пальчики.

– Леди Хоуксворт, – предупредила ее директриса, – опыт научил меня, что не следует слишком носиться с ребенком в подобном положении, иначе у него возникнут напрасные надежды. Я знаю, это звучит жестоко, но мир не слишком добр к сиротам без гроша за душой – так что лучше ему знать свое место.

– Понимаю, – сказала Лара, и ее улыбка померкла. – Благодарю вас, мисс Торнтон.

Слуги в Хоуксворт-Холле лишились дара речи при виде лохматого оборвыша, ни на секунду не выпускающего из рук юбку их хозяйки. Он, казалось, не замечал окружающего великолепия, сосредоточив все внимание на Ларе.

– Джонни немного робеет, – шепотом сообщила Лара своей горничной после того, как все попытки Наоми расшевелить ребенка встретили решительный отпор. – Ему нужно время, чтобы освоиться.

Наоми с сомнением посмотрела на мальчика.

– У него такой вид, миледи, словно он вырос в лесу. Лара промолчала, подумав, что лес – куда более пригодное для обитания место, чем нездоровое и опасное окружение, в котором жил Джонни. Легким движением пальцев она провела по его спутанным волосам.

– Наоми, помоги мне вымыть его.

– Слушаюсь, миледи, – пробормотала опешившая от подобной перспективы горничная.

Пока целая армия слуг сновала вверх и вниз по лестнице, наполняя ее личную ванну, Лара послала на кухню за имбирными пряниками и стаканом молока. Мальчик жадно проглотил все до последней крошки, словно ел впервые за много дней. После того как Джонни утолил голод, Лара с Наоми препроводили его в гардеробную, где избавили от грязных лохмотьев, служивших ему одеждой.

Сложнее всего было убедить Джонни влезть в воду, к которой он отнесся крайне подозрительно. Совершенно голый, он застыл перед ванной; его хрупкая фигурка казалась почти прозрачной.

– Не хочу! – упорствовал он.

– Это необходимо, – убеждала его Лара, стараясь сдержать смех. – Ты ужасно грязный.

– Мой па говорит, что после мытья запросто помрешь от лихорадки.

– Твой отец ошибается, – сказала Лара. – Я постоянно принимаю ванну, и, уверяю тебя, быть чистым очень приятно. Ну давай же, Джонни, пока вода не остыла.

– Нет! – упрямился он.

– Ты должен искупаться, – настаивала Лара. – Все, кто живет в Хоуксворт-Холле, регулярно моются. Правда, Наоми?

Горничная важно кивнула.

После длительных уговоров и увещеваний им удалось усадить его в ванну. Мальчик сидел, напряженно выпрямив худенькую спину с выступающим позвоночником. Тихонько напевая, чтобы отвлечь его внимание, Лара старательно вымыла ребенка с головы до ног. После многократных ополаскиваний вода сделалась совсем мутной.

– Вы только посмотрите на эти колтуны; – причитала Наоми, тщетно пытаясь распутать его мокрые волосы. – Тут без ножниц не обойтись.

– Какой же он миленький! – удивилась Дара, восхищаясь чистой, гладкой кожей. – Ты теперь белый, как снежок, Джонни.

Он с интересом осмотрел свои тощие руки и грудь.

– Всю кожу содрали! – буркнул он.

– Это была не кожа, – рассмеялась Лара, – а грязь. Следуя их указаниям, он послушно встал и позволил Ларе вытащить себя из ванны. Завернув мальчика в мохнатое полотенце, она промокнула стекавшую по тонким ножкам воду и принялась вытирать его. Джонни покорно стоял, склонив мокрую голову ей на плечо, и влажное пятно расплылось на лифе ее платья.