Виктория Дал - Дикарь и леди

Марисса поморщилась и пробурчала:

— Да, пожалуй, неплохо. С ней я тоже провела довольно много времени.

— Она ведь очень красивая, не правда ли? И жизнерадостна, к тому же…

— М-м-м… да, наверное, — пробормотала Марисса в растерянности.

Действительно, что она могла ответить? Ведь если высказаться со всей откровенностью, то мистер Данвуди скорее всего подумает, что они с Нанетт соперницы. А если выскажет комплимент в адрес Нанетт, то он, должно быть, ужасно воодушевится. Сделав глубокий вдох, Марисса ответила:

— Да, вы правы. Нанетт очень красивая.

«Если он умен, то сможет правильно понять этот комплимент», — мысленно добавила девушка. Ей очень хотелось верить, что мистер Данвуди достоин Бет.

— Да-да, она красива, — закивал молодой человек. — Очень красива…

Марисса промолчала. Но теперь она точно знала, ей придется хранить в тайне от Бет еще один секрет.

И тут Марисса вдруг поняла, что ей хочется побыстрее увидеть Джуда, чтобы рассказать о своих заботах. «Как странно, — подумала она. — Да, очень странно…»

Глава 10

Марисса не спустилась к ленчу, и это встревожило Джуда; он давно уже заметил, что мисс Йорк очень любила поесть. Частенько Джуд с улыбкой спрашивал себя: «И как эта девушка при таком-то отменном аппетитё умудряется оставаться такой стройной и изящной?»

Расхаживая по коридору, Джуд все больше мрачнел. Он отправлял Эйдана к Мариссе, чтобы тот выяснил, что с ней случилось. Вернувшись, Эйдан сообщил, что сестра легла вздремнуть. И, успокоившись, ушел. А вот Джуд никак не мог успокоиться…

«Не заболела ли она? — подумал он, остановившись у лестницы. — А может, уже сожалеет о нашей помолвке? Но если так…» Ему очень не хотелось доставлять мучения женщине, и он искренне тверил, что они сумеют найти общий язык, иначе не ввязался бы в эту историю. Но что думает об этом сама Марисса?

Немного поразмыслив, Джуд понял: чтобы ответить на этот вопрос, надо немедленно проговорить с самой Мариссой. Да-да, немедленно! Быстро поднявшись по лестнице, он подошел к ее двери. Немного помедлив, постучал. Никто не ответил, и он постучал вторично. И тут же подумал: «Но если она спит, то, может быть, не стоит ее будить? Хотя, с другой стороны…»

— Кто там? — послышался голос Мариссы.

— Это я, Джуд, — ответил он, почему-то вдруг смутившись.

Она промолчала, и он добавил:

— Мне хотелось узнать, все ли у вас в порядке.

Марисса что-то пробормотала, возможно, в раздражении. Во всяком случае, Джуд разобрал лишь два произнесенных ею слова — «эти мужчины». Затем на несколько секунд воцарилось молчание, после чего она громко сказала:

— Подождите минутку.

Прошла минута-другая — Джуду ожидание казалось вечностью, — и дверь наконец отворилась. Переступив порог, он замер в изумлении. Сейчас Марисса казалась еще более прекрасной, чем накануне. Ее светлые с рыжеватым оттенком волосы были заплетены в косы, а щечки и губы были очаровательно розоватые… «Неужели я каждую ночь буду видеть ее такой, если мы поженимся?» — промелькнуло у Джуда.

А Марисса зевнула, прикрыв рот ладошкой, и спросила:

— Хотите чаю?

Джуд с улыбкой пробормотал:

— Дорогая, вы настоящая красавица.

Марисса взглянула на него недоверчиво. Фыркнув, проговорила:

— Вы либо с ума сошли, либо… лжете. Я спала, так что никак не могу сейчас быть красавицей.

Джуд взглянул на нее с беспокойством:

— Вы не больны?

Марисса покачала головой:

— Нет-нет, просто я… плохо спала.

— Из-за помолвки?

Она снова покачала головой:

— Не в этом дело. Я переживала из-за того, что не могу сказать Бет правду. Мне приходится ее избегать, потому что я не знаю, что ей сказать, не знаю, как объяснить нашу помолвку.

— Тогда скажите ей, что я поцеловал вас, а вы не смогли мне отказать. В конце концов, это будет почти правда.

Марисса невольно улыбнулась:

— То есть я должна убедить ее в том, что люблю вас?

— А она поверит вам?

— Нет, не думаю. Я ей писала неделю назад и почему- то забыла упомянуть о вас.

Джуд криво усмехнулся:

— Полагаю, что это — ужасная ошибка. — Он осторожно провел ладонью по розовой щечке Мариссы. — В таком случае… Почему бы не сказать ей, что я заставил вас почувствовать такое, чего вы раньше никогда не испытывали? Этому она поверит?

Марисса кивнула и прошептала:

— Этому — да, поверит.

Ему ужасно хотелось поцеловать ее, но он не мог сделать это сейчас, в ее спальне, ведь на ней был только легкий пеньюар… и больше ничего. То есть с его стороны было бы бесчестно воспользоваться ситуацией.

Невольно вздохнув, Джуд отступил на шаг. Улыбнувшись, сказал:

— Знаете, я дочитал вашу книгу. Вы были правы, дорогая. Красивый джентльмен и в самом деле спас положение.

Марисса в раздражении пожала плечами. Потом вдруг спросила:

— Что это за женщина?

— Какая женщина? — в растерянности пробормотал Джуд.

Он догадывался, о ком речь, но все же изобразил удивление.

— Пейшенс Уэллингсли. Она ваша любовница?

— Что?.. — Джуд решительно покачал головой. — Нет, разумеется.

— Тогда почему же она смотрит на вас… как на свою собственность?

— Ну… вероятно, ей кажется, что я ее собственность. Но она ошибается.

Марисса скрестила на груди руки:

— Я вам не верю, мистер Бертран.

— Но, Марисса… — «Неужели она такая ревнивая? — промелькнуло у него. — И неужели она ревнует… меня?» — Поверьте, дорогая, я никогда даже не целовал эту женщину.

— Вы меня успокоили, мистер Бертран. Все-таки вы мой жених. Не забывайте об этом.

Джуд мысленно улыбнулся. Было совершенно ясно: Марисса ревновала. Хотя, конечно же, она стала бы это отрицать.

— Вы намекаете на то, что я вас редко целую, мисс Йорк? — спросил Джуд с невозмутимым видом.

Она фыркнула в раздражении.

— А какой смысл в помолвке, если нельзя насладиться даже поцелуями? Раньше меня целовали гораздо чаще!

— В самом деле? И кто же?..

Марисса с вызовом вскинула подбородок:

— Мужчины, разумеется.

— Вы уверены?

— Почему вы так говорите?! — Марисса начинала злиться. — Почему вы всех моих прежних кавалеров считаете мальчиками? И вообще, что отличает мальчика от мужчины?

В тот же миг Джуд шагнул к ней и, взяв ее лицо в ладони, прижался губами к ее губам. Марисса тотчас же прильнула к нему. «Наконец-то!» — воскликнула она мысленно.

И на сей раз Джуд не дразнил ее — целовал по- настоящему. «Какая же она сладостная, — думал он. — И необыкновенно… мягкая». Сейчас он прекрасно чувствовал ее тело, потому что на ней не было ничего кроме легкого пеньюара и ночной рубашки.