Джулия Лэндон - Опасный джентльмен

Она улыбнулась: сейчас он ее выругает, и совершенно заслуженно.

— Получился очень интересный рисунок.

— Только и всего? — недоверчиво спросила Лилиана. — Это же ваши платки!

— Я вижу.

— Неужели вы ни капельки не рассердились? — изумилась она.

— Конечно, нет. Я ничего не пожалею, чтобы сделать вас счастливой. О, сегодня отличный бифштекс, — заметил он, когда слуга подал ему тарелку.

Потерпев неудачу с платками, она попыталась его встревожить, заявив, что хочет забраться на самые высокие вершины в Индии.

— Вам понадобятся очень прочные башмаки, — последовал невозмутимый ответ.

А когда она высказала желание отправиться в Вест-Индию на торговом корабле, Эдриан усмехнулся:

— Это весьма позабавит команду.

Невозможный человек, его ничто не волнует!

Но Боже, как он волнует ее!

Лилиана тяжело вздохнула. Ночью он совсем другой, но не показывает своих чувств, а она слишком труслива, и слова, которые она хотела бы ему сказать, не идут у нее с языка. Какая же она идиотка!

Закончив работу над шляпой мужа, переделанной в корзинку для шитья, Лилиана положила нелепую вещицу на видное место, чтобы он заметил ее, и отправилась в оранжерею, где ее ждал незаконченный портрет Эдриана, над которым она трудилась уже две недели.

Вскоре ей это надоело, и она попросила оседлать молодую кобылу.

Молния неторопливо трусила по дороге, а Лилиана размышляла о том, что жизнь в Лонгбридже ничем не отличается от ее существования в Блэкфилд-Грейндже, и одному Богу известно, почему Эдриан на ней женился.

Проезжая мимо коттеджа Бейнза, она увидела мужа, который с несколькими мужчинами ремонтировал амбар. Эдриан снял куртку и жилет, засучил рукава, его густые волосы были стянуты на затылке кожаным ремешком. Оставаясь незамеченной, она любовалась им, пока не услышала какой-то писк у хижины, в которой иногда останавливались пастухи. Лилиана огляделась и взвизгнула от восторга, увидев щенков. Их было восемь штук, все светлого окраса, с толстыми лапками и до невозможности очаровательные.

Когда она вошла в гостиную, за ней ковылял самый толстый щенок.

— О Боже, о Боже! — только и выдавил из себя Макс.

— Правда, замечательный? — просияла Лилиана.

— О, миледи! — вскричал дворецкий, увидев, что щенок схватил зубами край дорогого обюссонского ковра. — Неужели вы не заметили, что в Лонгбридже нет ни одной собаки?

Действительно. Лилиана с недоумением взглянула на Макса:

— Я… я не понимаю. Тот застонал.

— Пожалуйста, не говорите мне, что здесь кто-то не любит собак. — Эта нелепая мысль рассмешила ее.

— Это не мое дело, мэм… но миссис Дисмьюк рассказывала… — Дворецкий умолк.

— Что она вам рассказывала?

— Один из конюхов… не важно, как это дошло до миссис Дисмьюк… Так вот, она сказала, что иногда переписывалась с леди Килинг, и вроде бы в детстве его светлость очень любил собак, которых держал лорд Килинг. На его псарне был щенок, дворняжка, и наш граф очень к нему привязался, всегда ласкал малыша.

Лилиана представила себе мальчика Эдриана с собакой.

— Надеюсь, он их полюбит. — Она прижалась щекой к пушистому комочку, который взяла на руки, Макс вздохнул и покачал головой.

— Это страшная история. Лорду Килингу не нравилось, что граф возится со щенятами. У него были охотничьи собаки, и он запретил сыну играть с ними на псарне. А та дворняжка была слишком мала, чтобы держать ее вместе с остальными, к тому же у нее был только хороший нюх, и она не подходила для охоты.

— Значит, Эдриан держал ее у себя? — нерешительно спросила Лилиана.

— По-моему, лорд Килинг ему не позволил. Но кажется, его светлость продолжал ходить на псарню, иногда выпускал щенка на волю, и они совершали прогулки. У малыша действительно оказался отличный нюх, потому что он унюхал капкан, сунул нос куда не надо и здорово повредил лапу.

— Какой ужас! — пробормотала Лилиана.

— Это еще не все, миледи. Граф был в отчаянии, но отец решил наказать его за непослушание и на его глазах застрелил собаку. С того дня лорд Олбрайт не выносит собак, — прошептал Макс. — Лучше отнесите его назад, миледи.

Лилиана не шелохнулась. Она подумала, что мальчик, наверное, очень любил щенка, раз переживает до сих пор. Но если что и может пробудить в человеке любовь, так это собака.

— Трагедия произошла очень давно. Сейчас уже настало время ее преодолеть, как вы думаете? Макс вздрогнул.

— Леди Олбрайт, вы этого не сделаете! — простонал он, прижав руки к груди.

— Вы так думаете? — улыбнулась она.

Когда Эдриан вошел в Золотую гостиную, жена, сидевшая на банкетке, обитой китайским шелком, встретила его обольстительной улыбкой.

— Добрый вечер.

Она выглядела крайне привлекательно, голубое платье очень ей шло.

— Добрый вечер, — слегка улыбнулся он и, подойдя к буфету, вежливо кивнул слуге. — Что тут у нас есть?

Странное рычание заставило его обернуться. Лилиана все так же сидела и улыбалась… но в глазах мелькала озорная искорка, обычно предвещавшая беду. И, как бы подтверждая это, снова послышалось рычание.

Эдриан осторожно приблизился к жене, но резко отпрянул, увидев щенка, трепавшего маленькую подушку.

— Что это? — изумленно спросил он.

— Собака, — весело ответила Лилиана, подтолкнув ногой подушку.

— Это я вижу. Что она здесь делает?

— Сражается с большой, опасной подушкой. Да, мальчик? — засмеялась она и почесала щенка за ухом.

— Откуда… — Эдриан замолчал, ибо щенок, бросив надоевшую вещь, заковылял к креслу, чтобы обнюхать ножки. — Откуда он взялся?

— Я нашла его сегодня, когда выезжала на прогулку. — Лилиана выжидательно посмотрела на него.

Господи, у этого маленького существа лапы с чайное блюдечко. Эдриан опять невольно отступил, поскольку звереныш начал обнюхивать его сапоги и даже попытался ухватить их зубами.

— Это ньюфаундленд, и зовут его Хьюго, — объявила довольная Лилиана.

Но граф ее не слышал, так как старался избавить себя от докучливого внимания щенка. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться.

— А вы сознаете, что, когда эта собака вырастет, она будет ростом с теленка? — спросил Эдриан, отпихивая щенка, чем еще больше его раззадорил. — Он ест мою обувь! Немедленно заберите его!

Лилиана хлопнула в ладоши.

— Иди сюда, Хьюго, — промурлыкала она, размахивая подушечкой, и будущий теленок заторопился к ней.

— Вы намерены его оставить? — поинтересовался граф, понимая нелепость своего вопроса.

— Конечно. Разве он не прелесть?

— Не то слово, — буркнул Эдриан. — Я не знал, что вы любите собак.

— Вы многого обо мне не знаете. Он вам нравится? Хьюго, иди поздоровайся со своим папой. — И она подтолкнула к мужу маленькое чудовище.