Констанс О'′Бэньон - Побег из гарема

Торн смотрел на мужчину, совершенно не понимая его преданности такой испорченной и изнеженной особе.

— Скажи своей госпоже, что ей придется довольствоваться тем, что есть. Что до ванны, то это невозможно до тех пор, пока мы не запасемся свежей водой.

— Моей госпоже это не понравится. Чистота очень важна для нее.

— Тебе никогда не надоедает исполнять малейшие капризы этой женщины?

— Я не нахожу их неоправданными. Она не привыкла к лишениям.

— Должен ли я напомнить тебе, что я капитан этого корабля? — лениво протянул Торн. — Твоей госпоже следовало подумать о неудобствах, с которыми она столкнется, до того как тайком пробираться на судно. Во дворце великого визиря с ней, возможно, и обращались как с принцессой, — продолжал Торн, — но на борту моего корабля она всего лишь пассажир, к тому же нежеланный. Так и передай своей госпоже.

— Не могу, капитан. Она здесь не по своей воле. — Ахмед поклонился. — Я сообщу своей госпоже о вашем решении.

* * *

После того как Ахмед вернулся с ответом капитана, Бриттани так разозлилась, что, не помня себя, выскочила из своей каморки и ринулась к каюте капитана. Не дожидаясь ответа на стук, распахнула дверь и увидела, что капитан Стоддард сидит за своим столом. Когда он вскинул на нее глаза, на лице у него отразилось потрясение, но он быстро замаскировал его гневом.

Бриттани подлетела к столу и встала, уперев руки в бедра.

— Капитан Стоддард, мне сказали, что я не могу принять ванну. Я от многого отказалась, чтобы попасть на этот корабль, но от чистоты — ни за что.

Он вздрогнул не только от того, что она говорит по-английски, но и от того, что произношение у нее безупречное, как у истинной леди.

— К вашему сведению, мисс, правила на корабле диктуются не столько вашими удобствами, сколько вашей безопасностью и безопасностью моих людей.

— Все, о чем я прошу, — это простая любезность. Я бы животное не держала в такой тесноте и духоте, в какой вы поместили меня. Я приму ванну, даже если для этого мне придется прыгнуть в океан.

Чуть заметная улыбка приподняла уголки его губ.

— До Турции вплавь далековато, мисс.

— Вы отвратительный человек и совершенно мне не нравитесь.

— А вы, мадам, испорченная и изнеженная. В прошлом, я уверен, вы всегда получали то, что хотели. На борту «Победоносца» этого не будет.

Она наклонилась над столом, опершись ладонями о гладкую поверхность.

— Вы надменный и несносный, капитан Стоддард. Полагаю, вы вините меня за сражение с турецким флотом.

Изящность ее рук привлекла его внимание, и он заметил, какая темная у нее кожа. До него дошло, что она гораздо моложе, чем он полагал. Хотя лица ее он не видел, но чувствовал, как она мечет в него молнии из-под своей чадры.

Глаза его сузились.

— Вы и есть причина того сражения, причем знаете это. Я встречал таких женщин, как вы, которые считаются только с собственными желаниями и не задумываются о том, какое влияние их поступки могут оказать на жизнь других людей.

— Я благодарна вам за то, что вы спасли меня, капитан. Но мне не нравится, что, хотя мы не знакомы, вы заранее составили свое мнение обо мне.

— Я видел вас достаточно, чтобы понять, что вы собой представляете.

— О, вы великий знаток женщин, капитан Стоддард?

— Да, я знаю таких, как вы! — прорычал он. Затем взгляд его внезапно омрачился. — К сожалению.

Она выпрямилась и отступила на шаг, не понимая злости в его голосе. Но он смотрел не на нее, а скорее сквозь нее.

— Вы… позволите мне принять ванну? — осмелилась она снова спросить.

Он встал, возвышаясь над ней, глаза закрыты.

— Скажите «пожалуйста».

— Никогда!

— Разве «пожалуйста» такое трудное для вас слово? Вы никогда раньше не произносили его?

— Я скорее увижу вас в аду, чем стану о чем-то умолять вас, капитан.

Его смех был полон веселья, а глаза искрились.

— Вполне возможно, мадам, вполне возможно. Поразмыслив, я решил быть великодушным и позволить вам помыться. Идите к себе в каюту и пришлите ко мне вашего раба. Я дам ему все, что требуется.

Она дошла до двери и обернулась. Они оба сознавали, что она отнюдь не одержала победу над ним.

— Ахмед не мой раб, — горячо возразила она.

— Значит, он ваш верный пес?

— Вы отвратительный человек, капитан, и вы мне совсем не нравитесь!

— Вы это уже говорили. Но, уверяю вас, я не зачахну и не умру от отсутствия расположения с вашей стороны.

Она повернулась и выскочила за дверь, не желая находиться рядом с этим человеком ни секундой дольше, чем это необходимо. Он самый надменный, самоуверенный и противный мужчина на свете.

Вернувшись в крохотную каюту, Бриттани распаковала саквояж и оглядела свои скудные пожитки: несколько халатов и покрывал, танцевальный костюм, который, должно быть, положила одна из женщин гарема, а также три ее платья, три пары туфель и нижнее белье.

Бриттани взяла в руки деревянную шкатулку, которая принадлежала матери. Она открыла крышку и пробежала пальцами по камням и золоту, наполняющим шкатулку до краев, понимая, что мама отдала ей все свои драгоценности. Вдруг она увидела краешек бумаги и обнаружила письмо на дне шкатулки. Она узнала материнский почерк.

«Моя дорогая доченька!

Пожалуйста, знай, что мои молитвы с тобой, даже когда ты читаешь это письмо. Я молюсь, чтобы Господь, в его бесконечной милости, помог тебе благополучно доплыть до земли. Знай, мое сердце разрывается от мысли, что приходится отправлять тебя одну в далекие края, но я уже больше не могу защитить тебя. Береги себя и полагайся на Ахмеда, как полагалась я все эти годы, и как только появится возможность, мы воссоединимся. Да пребудет с тобой милость Божья, моя дорогая».

Бриттани долго прижимала письмо к груди, и слезы отчаяния текли по щекам.

— Ох, мама, я так растеряна и одинока. Как бы мне хотелось, чтобы ты была со мной!

Стены дворца султана сотрясались от его разъяренных воплей. Он срывал злость на бедном незадачливом адмирале Кайнарджи, который привез весть о поражении турецкой эскадры.

— Я что, окружен тупоголовыми идиотами? Как могли вы, адмирал Кайнарджи, позволить одному кораблю обвести вокруг пальца и победить лучшие военные суда моего флота?

Адмирал опустил глаза.

— Погода была против нас на протяжении всего сражения, а этот капитан Стоддард ударил по нас ночью. Как все американцы, он тоже сражается не по правилам.

Глаза Селима потемнели от ярости.

— Я хочу, чтобы мне привезли голову этого человека. Нет, лучше доставьте мне его живым. Мне плевать, как это будет сделано, просто выполните мой приказ.