Бетина Крэн - Райская сделка

Майор Таунсенд наблюдал весь этот спектакль, стоя на темной лестнице, и был встревожен внезапным духом товарищества, который возник между его солдатами и местным населением, несомненно, возбужденный этой бестией Уиски Дэниелс. Он спустился вниз и приблизился к столу, и солдаты, испуганные его присутствием, расступились, чтобы дать ему дорогу. Он остановился справа от сержанта, наблюдая за соревнованием и раздумывая, не прервать ли эту идиотскую затею. Но мстительное чувство заставило его дать сержанту шанс отыграть свой табак, а некоторые запретные ощущения внутри его вынудили воспользоваться случаем и еще раз посмотреть на Уиски Дэниелс.

От крупной фигуры майора на лицо Уитни упала тень, и периферическим зрением она с удивлением уловила две золотые пуговицы на кителе и белые нанковые штаны, плотно обтягивающие бедра. И они не исчезали, эти пуговицы и выразительная выпуклость под тканью штанов, отвлекая ее внимание и заставляя пылать щеки. Она хотела позволить солдатам выиграть табак, но чем дольше рядом находился майор, тем меньше в ней оставалось великодушия, сметенного крайним волнением и беспокойством. Она терпела, сколько могла, затем ее очаровательное личико медленно осветилось знаменитой улыбкой, означавший одновременно уступку и уверенность в своей победе. Прием был недозволенным, но она действительно больше не могла выдержать.

Суровый сержант моргнул. И когда на него обрушились улюлюканье и свист, он побагровел от ярости и обиды. Но майор точно знал, что произошло, и это его невероятно взбесило.

— Дядюшка Харви! — закричала Уитни. — Поставь сержанту выпивку. — Затем она обернулась и сделала вид, что удивлена присутствием майора. — О, и еще майору!

— Нет, благодарю вас, — сквозь стиснутые зубы отказался Таунсенд.

— Но, майор, это самое маленькое, что я могу сделать, учитывая доброжелательный настрой ваших людей.

— Нет, спасибо. — Он хотел уйти, но его не выпускали солдаты, столпившиеся вокруг стола.

— Может, аристократичному майору просто не нравится простой виски? — Ее предположение пронзило воздух, как древко копья, затем нанесло удар. — Но Харви не может позволить себе иметь ни великолепный ямайский ром, ни дорогой ром из Новой Англии. А после того как он выплачивает все эти бешеные налоги, у него не остается денег даже на тонкие французские вина. Но может, майор, вы выпьете с нами глоток эля или сидра… просто чтобы поддержать компанию. — Во время своей речи она встала и теперь стояла перед ним у другого конца стола, а ее лицо приобрело вызывающее выражение.

— Я сказал «нет, спасибо». Это значит, что я ничего не хочу пить.

— Вы имеете в виду с нами. — Она ухватилась за возможность вызвать в солдатах возмущение его надменным поведением. — Вы не желаете пить с простыми пехотинцами и бедными грязными фермерами!

От этого удара он весь задрожал от ярости. Опершись руками на стол, он подался к ней со сверкающими гневом глазами:

— Нет! Это значит, что я вообще не употребляю спиртное. И не намерен это делать для того, чтобы доставить вам удовольствие.

— Не употребляете? Совсем ничего? — Она отшатнулась, искренне пораженная его заявлением. И по виду его людей поняла, что их это тоже крайне поразило. — Как? Значит… вы даже не пьете эль за завтраком?

— Нет. — Лицо его горело, он одернул на себе куртку, не желая встречаться взглядом со своими солдатами, и приказал: — Возвращайтесь немедленно в лагерь, сержант. Пусть все ложатся спать. Патруль должен встать до восхода солнца.

Ни один из солдат не двинулся с места; люди только растерянно помаргивали. Их командир оказался трезвенником. Мало того что он джентльмен, к тому же еще и трезвенник! Выражение ужаса на лицах местных жителей было последней каплей, которая переполнила их унижением. Они недоверчиво переглядывались между собой.

Весь закипев, Таунсенд обернулся к Уитни и Делбертонам:

— А вы… вы держитесь подальше от моих людей, понятно? Все! Я не желаю, чтобы вы выманивали у них своими хитроумными трюками и пари то немногое, что у них есть. Отныне по вечерам, когда солдатам выдается рацион, таверна будет закрыта. Вы меня слышите, Дедхем?

Дядюшка Харви проворчал что-то себе под нос и наконец пробормотал:

— Слышу.

— А вы? — Майор ткнул пальцем в Уитни. — Вы слышите? Или мне повторить?

Увидев у него на губах мстительную усмешку и брезгливое движение широких плеч, как будто он стряхивал с себя возможную заразу от общения с ней и с подобными, Уитни вспыхнула. Не в характере Дэниелсов было оставлять последнее слово за другими.

— Я слышала, майор Самсон.

Он уже направился к лестнице, но круто обернулся, как она и ожидала. Он слышал, что его солдаты тоже повернулись, чтобы стать свидетелями их обмена последними залпами.

— Вероятно, от виски у вас голова плохо соображает, барышня. Мое имя Таунсенд, майор Таунсенд.

— Вот как? — Она чарующе улыбнулась зрителям, затем повернулась к нему лицом. — Что ж, вполне понятно, что я ошиблась, приняв вас за Самсона. Вы так же, как и он, размахиваете ослиной челюстью!

Таунсенд вздрогнул, когда таверну наполнили приглушенные смешки. Уитни бросила на него нахальный взгляд и со злорадной улыбкой, сдернув с вешалки свою куртку, выплыла вон.

— Я хочу знать, где она живет, — потребовал на следующий день майор от дядюшки Харви. Не было нужды уточнять, кого он имел в виду.

Ночью майор вернулся с безрезультатного прочесывания окрестностей, бросился на кровать, где провел в мучениях четыре часа, и встал в отвратительном настроении. Затем побрился холодной бритвой и спустился вниз, где ему предложили завтрак из холодных бобов, слегка смазанных вчерашним жиром, и двух несоленых бисквитов.

— Вы, должно быть, с ума сошли! — Он в бешенстве оттолкнул тарелку. — Дайте мне два вареных яйца и нормальный хлеб.

— Яиц нет. Вчера вечером вы съели мою последнюю курицу, майор. — Дядюшка Харви так втянул шею, что походил на обиженную репу.

— Тогда подайте мне кофе.

— Кофе тоже нет. Вчера вы выпили последний, вчера вечером.

— Черт побери!

Голодный, весь кипящий от злости, майор встал и направился в лагерь, чтобы приготовить людей к дальнейшим поискам запасов спиртного, винокурен и винокуров.

Утром, пока под руководством майора солдаты обыскивали в поселке хижины и хозяйственные постройки, он вдруг осознал, что думает найти нечто, что никак не может определить, но что неотвязно его преследует и отчего внутри его возникает холодок ожидания, и становился все мрачнее, не находя это «нечто». И только усевшись обедать вчерашними бобами и случайно заметив свою сплющенную пуговицу, он сразу понял, чего ожидал, но не мог найти. Ее, эту бестию!