Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Эта волшебная ночь создала атмосферу такой необыкновенной искренности и доверия, что Роза могла разговаривать совершенно свободно, и, в свою очередь, рассказала о Шато Сатори и о бабушке, а также обо всем, что знала о своих родителях, не утаивая ничего. Она описала недовольство, с которым встретила весть о том, что ей придется перебраться в Версаль, объяснив, что впоследствии изменила отношение к придворной жизни, последовав примеру королевы, которой ничто не мешало по-своему наслаждаться каждой минутой.

— В целом свете нет более замечательного места, чем Версаль! — объявила Роза, и на лице ее появилось счастливое выражение. — Все самые важные события происходят только здесь.

— А как же остальной мир? Вы об этом когда-нибудь задумывались?

Роза засмеялась и, подражая его тону, произнесла:

— Как торжественно вы говорите это! Наверное, мы сейчас будем обсуждать политику?

Ричард, улыбаясь, покачал головой:

— Только не сегодня вечером.

— Хорошо. — Она уселась поудобнее и аккуратно расправила юбки. — Если хотите поговорить о чем-нибудь серьезном, я представлю вас бабушке. Каждый раз, когда я навещаю ее, она рассказывает мне обо всем, что творится во Франции, не щадя моих нежных чувств. И благодаря ей я, находясь за оградой Версаля, вовсе не так уж далека от жизни, как вам может показаться.

Пожав плечами и вздохнув, она устремила взгляд к звездам:

— Я еще не готова выбрать свой путь. Мне так хочется наслаждаться жизнью! Я люблю чувствовать себя беззаботной. Может, когда-нибудь мне все это надоест и покажется суетой, но не сейчас! — Она энергично затрясла головой. До этого еще далеко!

Ричард был удивлен: что-то в жизни его и ее поразительным образом совпадало, хотя росли они в совершенно разных условиях. Потребовалась серьезнейшая встряска, настоящая трагедия, чтобы он, наконец, повзрослел и воспринял реальность такой, какая она есть, и теперь он искренне, от всей души желал, чтобы Розе не пришлось пережить ничего подобного. Он видел в характере Розы свежее, жизнеутверждающее начало, не испорченное ни условностями и лицемерным ханжеством, ни сладострастным развратом Версаля и ему хотелось, чтобы и дальше она оставалась такой же чистой и непосредственной. Его неумолимо тянуло к ней, но Роза инстинктивно чувствовала это и, испытывая такое же влечение, сдерживала себя, не отдаваясь на волю чувств.

— Должно быть, многие влюблялись в вас с тех пор, как вы появились при дворе, — сказал Ричард. — Интересно, вы отвечали взаимностью?

— Я была довольно близка к этому… — глаза Розы дразнили его.

— И насколько же близка? — голос Ричарда звучал серьезно и настойчиво.

Роза сделала вид, что задумалась, а затем встряхнула своими бесподобными локонами и ответила уклончиво:

— Это трудно описать словами.

Он закрепил руль и, наклонившись к Розе, схватил ее за плечи.

— Вы были с кем-нибудь так же близки, как сейчас?

Их взгляды слились воедино, и Роза не могла разорвать этот магический круг. Когда она попыталась ответить, ее голос задрожал и прервался, и наружу вырвался лишь напряженный, хриплый шепот:

— Нет, никогда…

Ричард привлек ее к себе, и их уста медленно сомкнулись в головокружительном, пьянящем своей сладостью первом поцелуе. Роза почувствовала, как волна любви затопила ее всю, без остатка. Ей сейчас казалось, что со времени их первой встречи она стояла на краю омута и вот теперь упала в него и ее закружило вместе с Ричардом в этом стремительном, бурном водовороте. Еще никогда она не испытывала от поцелуев такого наслаждения. Она стояла коленями на подушке, послушно опустив руки и прильнув всем телом к Ричарду; их губы и языки встретились и слились, и казалось, ничто не сможет разъединить их. А барка продолжала тихо скользить по серебрившейся лунным светом воде, сопровождаемая громкими трелями словно обезумевших в своем сладострастии соловьев, которые обосновались в прибрежных лесах.

Чуть отстранившись, Ричард нежно провел пальцами, по ее скулам, продолжая напряженно всматриваться в ее глаза, словно хотел проникнуть в душу Розы.

— Я возвратился во Францию только ради тебя. Какие бы другие причины я ни выискивал, пытаясь объяснить это решение себе и другим, меня вела лишь надежда встретить тебя снова.

— Я пыталась забыть тебя и приходила чуть ли не в бешенство, не понимая, почему мне не удается это сделать. А потом я почувствовала, что потеряла тебя, и вокруг образовалась какая-то пустота, которую ничто не могло заполнить.

— Со мной случилось то же самое, дорогая моя Роза! — Он говорил тихо. Его рука заскользила к шее и плечам Розы, и она опять оказалась в его крепких объятиях. — Я люблю тебя!

Они поцеловались снова. Радость, переполнившая Розу, была столь огромна, что она чувствовала какую-то неясную тревогу, будучи совершенно не готовой к таким глубоким переживаниям, с первого дня пребывания при дворе она постоянно слышала откровенные рассказы о постельных утехах, о страсти и романтических приключениях. Ей и самой приходилось испытывать кое-какие чувственные наслаждения, но никто и никогда не говорил о том, каким огромным становится сердце, полное глубокой и чистой любви. Естественная целомудренность и сдержанность позволяли ей все время оставаться в тех рамках, которые она сама для себя определила, и сохранить невинность под искусным внешним налетом ветреной версальской красавицы.

— Я тоже люблю тебя! — выдохнула Роза, с трудом поверив в то, что ей удалось все-таки произнести эти слова.

Они обменялись еще несколькими поцелуями, нежными, страстными и долгими. Ричард осторожно провел пальцами по ее лицу, шее и груди, а затем опустил Розу на подушку и снова занял свое место у руля. Он почти не сводил восторженных глаз с Розы, лишь изредка посматривая вперед. Плавание по каналу не могло встретить никаких непредвиденных опасных препятствий, за исключением какого-нибудь брошенного ветром отломившегося сука дерева.

Вскоре барка достигла того места, где канал разветвлялся на два противоположных рукава, и Ричард, ловко управляясь с рулем, направил барку в северный рукав. Далеко впереди появились мерцающие огни Трианона; малый Трианон находился вне пределов видимости с барки.

— Отсюда пока не видно никаких ступенек на берегу, — сказал Ричард, напряженно всматривавшийся вперед. — Наверное, вон тот высокий факел освещает лестницу или сходни.

В этот момент Роза ощутила в своих туфельках холодную сырость. Она поджала ноги и с удивлением обнаружила, что подол юбки насквозь промок. И тогда ее глаза расширились от ужаса: вода проникла в барку и уже заливала палубу. Роза вскочила с подушки: