На той стороне - Елена Владимировна Добрынина

Девушка поклонилась и так же быстро исчезла за дверью, как и появилась. «Вот и прислугой обзавелась, подумала Аня, еще б трусами разжиться».

Гнездилов Александр Сергеевич, чиновник для поручений тайного отдела полиции, подполковник и сослуживец Николая Павловича Ильинского, спешился со своего гнедого жеребца в конце Галерной улицы у Адмиралтейской верфи. Постоял немного, держа лошадь под уздцы. Наконец, среди спешащего от центра города к заводу люда он разглядел фигуру человека, которого ожидал.

— Быстро, вы, ваше благородие, добрались. Не то, што я, — хмыкнул человек вместо приветствия. — Пёхом-то оно, всё дольше.

— Хватит болтать. — Резко осадил Гнездилов собеседника. — Кольцо принес?

— Так не успел я взять, руку зажала, токмо и успел в ридикюль сунуться. — Оправдывался мужик. На нем была шапка, надвинутая на самые глаза и зипун неопрятного, заношенного вида.

— За что только плачу тебе? — Процедил Гнездилов и сплюнул в сторону. — Все самому делать приходится.

— Не обессудьте, вше благородие. В ентот раз не вышло, в другой точно выкраду. — Заверил мужик в зипуне и заискивающе добавил. — Чай, не впервой. И доселе не подводил вас, батюшка.

Гнездилов недовольно цыкнул, взлетел в седло и приказал:

— Будь на чеку. Можешь понадобиться. — Пришпорил коня и умчался прочь в сторону центра.

— Как же не быть-с. — Усмехнулся неудачливый вор. — Это мы завсегда-с.

Надвинул шапку на глаза пониже и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, пошел в другую сторону — к заводу.

Глава 23. Девичьи секреты и приглашение на обед

Когда шум от происшествия утих, а на ноге Ани покоился холодный компресс, она осталась на попечении Глаши и могла спокойно обдумать свое положение. Татьяна Александровна вновь занялась хозяйством и слушала сейчас отчет экономки Дарьи по обеду и прочим домашним делам. Сашенька с нянькой отправились на прогулку. Прислуга занялась своими делами. И даже Натали рядом не было. Услышав, что прибыл сослуживец Николая Александр Сергеевич Гнездилов, она, покраснев как рак, извинилась и испарилась из комнаты вместе с братцем.

Как кстати пришел тот — второй, подумала Аня. Все будут заняты гостем, обедом, да чем угодно, и не будут донимать ее. А ей, между прочим, срочно нужно было обдумать все то, что произошло всего за каких-то три — четыре часа. Радовало только, что шкатулка на своем месте, и теперь Порфирий Георгиевич и Ася смогут спокойно предъявить ее комиссии.

Нога по-прежнему ныла, Глашка следила за компрессом, подкладывая свежий лед в полотенце. Она была очень горда, что из мелкой помощницы по хозяйству, практически девушки на побегушках, ее подвинули в личную прислугу гувернантки. Не камеристка графини, конечно, но уже рост, да и Анна Алексеевна ей нравилась. Она была, в представлении Глаши, хоть и из дворян, но явно небогата, раз пришла наниматься на работу. А потому и гонору в ней особого не было. Да и самодуркой, которая будет третировать прислугу, Анна не казалась.

Время прикладывания холода вышло, и Глаша унесла грелку со льдом на кухню. Аня укрылась одеялом и прикрыла глаза, пытаясь уснуть. Но не тут-то было. В комнату вдруг впорхнула Натали.

— Как ты чувствуешь себя, дорогая Аннушка?

— Жить буду, — невесело резюмировала Аня и улыбнулась. — Неприятно, но терпимо.

— Сейчас обед будут подавать, и представляешь, Александр Сергеевич останется у нас. — Мечтательно сказала Наташа, присев на самый краешек кровати. — Я очень волнуюсь. Он такой… строгий, что ли. Суровый воин, настоящий офицер. К тому же работает не просто в полиции, в особом секретном отделе — Николя сказывал. На такую должность кого попало не назначат.

— И он вам нравится, Натали? — Не утерпев, спросила Аня. В другое время ей было совершенно не до любовных интриг обитателей дома Ильинских, но сейчас одолевала скука. Да и о чем-то же надо было говорить с юной графиней.

У Натали заалели щеки.

— Очень. — С жаром выпалила она. — Жаль только батюшка считает его неподходящей партией. — Наташа вздохнула. — Вот так всегда. Как только тебе нравится мужчина, то судьба готовит препятствия к вашей счастливой жизни.

Аня вдруг подумала о том, что еще пять лет и никакое положение в обществе больше не будет иметь значения. Только что изменилось с того времени? И сейчас не всегда влюбленные могут быть счастливы.

— А как он к вам относится? — Поинтересовалась Аня. — Извините, но с виду он сущий сухарь.

Аня бы даже сказала, что он неприятный тип, судя по тому, что она видела на улице, но решила не лезть на рожон. Все-таки влюбленная девица и черта лысого оправдает, если он мил ее сердцу. Наташа даже не заметила Аниного сравнения, ее мысли были далеко.

В дверь постучали и вошла Глашка.

— Барыня спрашивають, сможете ли вы, Анна Алексевна, отобедать с ними? — Глашка собирала остатки ветоши, расставляла вещи по местам. — Прошка-лакей в каретном сарае сыскал кресло старого графа. Оно на колесах и в ём можно по дому прямо сидя ездить. Сейчас на черной лестнице его обметут, обмоют и приволокут.

Аня представила, как она въезжает в столовую на доисторической коляске и ей стало смешно. А чем еще заниматься? Если уж жизнь подкинула такую ситуацию, то воспользуюсь-ка я ею по полной. Не в кровати же лежать сутки! Наверное, это было глупостью, но все, что происходило с ней в последние два дня было настолько странным, что обед в семействе графа совершенно не выбивался из всей череды необычностей.

— Ну, если оно рабочее — кресло это, то, пожалуй, отобедаю. — Развеселилась Аня и добавила, обращаясь уже к Натали. — Заодно посмотрю повнимательнее на вашего дорогого Александра Сергеевича. — И подмигнула той.

Глава 24. Обед и чрезвычайное происшествие

Обед был накрыт в той же столовой, где утром Аня и графиня Ильинская пили чай. Собралась большая компания: кроме самих домочадцев к обеду пригласили Гнездилова и доктора Иветова. Один из слуг вкатил в столовую кресло, на котором восседала Аня. Все взоры были устремлены на неё и от этого возникало чувство, будто ее препарировали под стеклом микроскопа.