Ньевес Идальго - Черный Ангел

домой раньше времени. Это было очень необычно, и девушка решила повременить с прогулкой.

Телега с теснившимися на ней людьми остановилась на площадке. Увидев слезающих с нее рабов,

Келли натянула поводья Каприза и направилась к ним. Двое из рабов стаскивали с телеги третьего, находившегося в ужасном состоянии. Как только его отпустили, он упал на колени, а потом повалился ничком. Келли застонала, узнав в нем испанца; сердце девушки едва билось. Он с трудом удерживал сознание, и Келли поняла, что его зверски избили. Ни дядя, ни Эдгар не отличались состраданием к своим рабам, но они старались не слишком портить то, что называли товаром, ведь, в конечном счете, это были деньги. Однако они почему-то издевались над Мигелем. С тревогой в сердце Келли подъехала к одному из надсмотрщиков, между тем как кузен направил коня к дому. Отупевший от пьянства, с красными прожилками на щеках, выделявшимися больше обычного, Эдгар даже не заметил ее.

— Что случилось?

Тот тип, к которому подъехала Келли, снял сомбреро и почтительно наклонил голову.

— Он пытался убить хозяина.

Глаза Келли едва не вылезли из орбит. Он что, совсем свихнулся? Келли запаниковала, потому

что очень хорошо знала брата, и понимала, что все это могло закончиться трагедией. Не решаясь приближаться к раненому, она попыталась издали определить его состояние, и столкнулась с парой глаз, излучающих ненависть. Губы Мигеля кривились, выражая безграничное презрение. Девушка размышляла, как избежать неминуемого. Она спешилась и протянула поводья одному из негров, велев ему отвести лошадь обратно в конюшню.

Испанец, упрямый, как всегда, попытался встать на ноги, морщась от боли. Келли шагнула к нему,

но надсмотрщик преградил ей путь.

— Сеньорита Келли, я бы на вашем месте не вмешивался. Ваш брат очень зол и способен на все, –

предостерег он.

В эту минуту безумство Эдгара не имело для Келли ни малейшего значения. Глядя на бледного,

избитого Мигеля с окровавленными губами, синяками на скуле и заплывшим, едва приоткрытым правым глазом, она чувствовала себя так, будто ей в грудь всадили нож. Возможно, ему отбили все нутро, потому что дышал он открытым ртом и с большим трудом. Келли негодовала на своих порочных и жестоких родственников, но к ее раздражению примешивалась жалость к пленнику.

— Отойди! — властно прошипела она надсмотрщику. Тот пребывал в нерешительности. Со времени

приезда в “Подающую надежды”, девушка часто вмешивалась в его работу, заступаясь за это отребье, работающее в полях, но она была племянницей хозяина, и ему приходилось подчиняться, выполняя ее приказы. Вот и на этот раз он предусмотрительно отступил в сторону, но девушке не удалось шагнуть вперед, потому что она услышала грозный окрик, раздавшийся за спиной и приковавший ее к земле.

— Привяжите его к столбу!

Келли обернулась — к ней подходил ее кузен с кожаным кнутом в руке. Келли угадала намерения Колберта. До них долетели стоны Мигеля, которого волокли к столбу. Сглотнув, девушка попыталась встать перед братом, но Эдгар грубо оттолкнул ее, так что она едва не упала. От ярости он сошел с ума и теперь сгорал от безудержной жажды реванша, и Келли не на шутку испугалась за жизнь испанца.

— Что ты собираешься делать?

Эдгар, казалось, только теперь обратил внимание на сестру. Он внимательно посмотрел на нее и

скривился, поудобнее перехватив пальцами кнутовище. Он не мог притворяться и скрывать свое бешенство. Его ноздри раздувались так, словно ему было трудно дышать, и он искал воздух.

— Отойди, Келли, и держись в стороне, — угрожающе приказал он.

Надсмотрищики уже привязывали Мигеля к столбу. Глаза девушки беспокойно перебегали с

садисткого лица Эдгара к пленнику. Ее сердце бешено заколотилось; в ней вспыхнул дух бунтарства и изгнал страх, вызванный звериной свирепостью брата. Келли, не отрываясь, смотрела на Мигеля. В унизительной позе, привязанный за руки и за ноги к столбу, он казался ей сейчас беззащитней, чем когда бы то ни было. Но и высокомернее тоже. Она видела его сжатые кулаки, напрягшееся тело и лихорадочный взгляд, устремленный на Эдгара. Келли трясло от властного порыва подбежать к нему.

Брат запрыгнул на помост, где находился пленник. Колберт буквально дрожал от еле сдерживаемой

ярости. Без всякого предупреждения, он нанес первый удар, и тело Мигеля непроизвольно дернулось от полоснувшего по спине ременного кнута.

В толпе напуганных хозяйской дикостью рабов, наблюдавших за истязанием, раздавалось

приглушенное невнятное бормотание. Келли до крови искусала себе губы. Из ее груди вырвался тоскливый стон, и она снова бросилась к брату, чтобы остановить второй удар кнута.

— Ради бога, Эдгар!.. — взмолилась она. — Не делай…

Грубый толчок заставил ее отступить, и Келли упала на колени. Тут же два раба помогли ей

подняться, но брань брата парализовала ее.

— Я разорву на части этого скота! — пролаял он. — И когда покончу с ним, он даже на корм зверям не

подойдет… Так что предупреждаю, Келли… Прочь с моей дороги!

При новом щелчке кнута Келли снова вздрогнула. На спине испанца появилась еще одна алая

полоса. Удар заставил Мигеля скользнуть по деревянному столбу, к которому он был привязан. Келли больше не думала об этом. В голове вилась всего одна мысль, ставшая целью — остановить это безумие. Она бросилась к ближайшему надсмотрщику, выхватила у него пистолет и сжала его обеими руками. Упиваясь зрелищем наказания, мужчина не сразу это понял. Он попытался, было, отнять оружие, но Келли решительно прицелилась прямо в его напрягшееся тело:

— Стой или я тебя убью! — выкрикнула она, и тот предусмотрительно попятился назад, обмениваясь

понимающими взглядами с Эдгаром, снова переключившим свое внимание на Келли. С бьющимся где-то в горле сердцем, Келли бросала брату вызов, а пистолет дрожал в ее руках. Девушка посильнее сжала оружие, боясь, чтобы оно не выскользнуло из рук, и пошла к ненавистному родственнику, к которому всей своей душой питала отвращение.

— Отойди от него!

Колберт оцепенел. Эта сучка перед всеми рабами осмелилась бросить вызов его власти? Неужели

она сделала это на самом деле?

— Ты сама не понимаешь, во что лезешь, Келли, — сплюнул Колберт, не выпуская кнута из рук.

— А ты не понимаешь, чем рискуешь. Я ведь могу прострелить тебе голову! — ответила она,

стараясь казаться твердой, хотя и боялась. — Отойди от него, Эдгар, или я за себя не отвечаю!

Этого короткого спора хватило, чтобы надсмотрщик бросился к Келли и после недолгой борьбы