Сьюзен Кинг - Цыганское гадание

– Если ты до сих пор не понял, Малис, я повторю: у меня нет желания жениться ни на одной леди из семьи Гамильтон, которых ты предложил мне на выбор в своем письме.

– Ты должен жениться, причем в ближайшее же время, – с гневом в голосе возразил Малис. – Я не позволю, чтобы моя внучка воспитывалась без матери. У тебя нет причины отказывать моим племянницам, ни одной из них. Первая – вдова с хорошим приданым, другая – ее незамужняя сестра, девица. Мои родственницы вполне подходящая партия для тебя. К тому же все мы знаем подробности твоих… отношений с моей дочерью.

Уильям прищурил глаза и некоторое время ничего не отвечал, выжидая, когда уляжется волна гнева, охватившая его с новой силой. Он снова, уже в который раз, подумал, как беззаботная, ветреная Дженни могла быть дочерью такого отца? Но, глядя на Малиса, он находил знакомые тонкие черты Дженни, видел ее небесно-голубые глаза. Воспоминания о ней были столь же яркими, сколь и мучительными.

Перед самой ее смертью, держа ее за руку и вознося молитву, чтобы у нее достало сил не уходить из этого мира, он пообещал, что помирится с ее отцом. Глубоко в сердце таилось сомнение, сможет ли он сдержать свою клятву. Но в память о Дженни и ради их дочери он должен попытаться это сделать.

– Я ценю твое участие в моей судьбе, – ледяным тоном поблагодарил он Малиса, – но когда я захочу жениться, я сам выберу себе жену.

– Ты мог обзавестись женой еще в прошлом году, – буркнул Малис. – Моя дочь так и умерла незамужней.

– Если бы тогда ты позволил ей быть со мной, сейчас у тебя не было бы повода меня обвинять, – сквозь стиснутые зубы процедил Уильям.

Малис отвернулся, лицо его вмиг осунулось и побледнело.

– Я не думал, что она умрет, – тихо сказал он.

Уильям тяжело вздохнул:

– Роды были слишком тяжелыми…

– А сейчас ты продолжаешь бесчестить мою внучку? По линии Гамильтонов в жилах Кэтрин течет королевская кровь. Ее дядя – регент Шотландии, он стоит вторым в очереди на трон. Девочке нужен дом и мать, подобающая ей по происхождению.

– У нее есть дом. Прекрасный дом. И у нее прекрасная мать.

Губы Малиса крепко сжались, ноздри раздулись.

– Я хочу, чтобы Кэтрин росла и воспитывалась в Гамильтоне. Замок Рукхоуп – ни что иное, как воровское гнездо.

– Я вырос в этом гнезде воров, – процедил Уильям сквозь зубы. – И прекрасно себя чувствовал до тех пор, пока ты и люди графа Энгуса не забрали меня у моих родных.

– Не я приказал повесить твоего отца, – проговорил Малис. – Только Энгус мог отдавать приказы. Я приехал уже после того, как все было кончено.

– Ты не сильно опоздал, – заметил Уильям.

– Это случилось так давно… – тихо произнес Перрис, стараясь примирить разошедшихся мужчин. – Нет смысла говорить об этом сейчас. И вообще не стоит вспоминать об этом. В тот день произошла трагедия. И никто уже не в силах ничего изменить.

– То был печальный день для многих людей, – грустно произнес Малис, удивив Уильяма несвойственным ему проявлением чувств. – Но нас разделяет еще одна смерть, более трагичная, чем гибель Разбойника из Рукхоупа.

Уильям неотрывно смотрел на холмы. Его челюсти были плотно сжаты, руки вцепились в поводья. Он молчал. Он не мог смотреть в ту сторону, где высился дуб, на котором окончил свои дни его отец.

– Дай свое согласие жениться на одной из моих племянниц. И позволь моей внучке иметь дом, который я хочу ей дать, – проговорил Малис. – Возможно, тогда я смогу забыть о том, что произошло. И даже попытаюсь простить.

– Никто из нас не забудет. И не простит, – ответил Уильям, не глядя на него.

– Когда Джен пошла за тобой, она сделала свой выбор. Она умоляла меня полюбить тебя, как сына, – сказал Малис. – Я дал обет в память о ней и ради моей внучки, что выполню ее просьбу, хотя я предпочел бы видеть тебя повешенным за твое распутство. – Его глаза сузились. – Пойми, то, что я собираюсь сделать, я делаю ради ребенка. Женись на моей родственнице, и моя внучка будет расти с матерью, равной ей по крови. Ты и сам много выиграешь, породнившись с Гамильтонами.

– О, я женюсь. Женюсь непременно. Вот только пока не знаю на ком. Так же, как не могу пообещать, что ты останешься доволен моим выбором.

– Что ж, – произнес с угрозой Малис. – Если будешь упорствовать, я подам прошение в суд. Недавно я нанял в Эдинбурге адвоката для рассмотрения этого дела.

Уильям посмотрел на Перриса, который угрюмо кивнул.

– Я знаю этого человека, – сказал он. – Способный малый.

– Жалоба Гамильтона не обоснована, – попытался возразить Уильям.

– Мой поверенный думает иначе, – сказал Малис.

Уильям снова посмотрел на Перриса, искушенного в судебных делах. Тот снова кивнул.

– Ребенок матери, находящейся под опекой и охраной ее родителей, может рассматриваться как принадлежащий ее родителям более, чем собственно отцу ребенка, – пояснил он. – Гражданский суд может вынести решение в пользу Малиса, если он все же подаст жалобу. Да, судьи могут решить дело в пользу Малиса. Но могут решить его и в твою пользу, – добавил он в конце.

– Ребенок Джен незаконнорожденный, – продолжал Малис. – Поэтому по закону Кэтрин принадлежит мне. Я хочу, чтобы она воспитывалась в моем доме.

По спине Уильяма пробежал холодок.

– Кэтрин моя! – прорычал он.

– Кэтрин принадлежит мне, – повторил Малис, – вместе с имущественными правами ее матери.

– Ах вот оно что, земля, – с презрением воскликнул Уильям. – Вот что тебе нужно. Ты полагаешь, что сможешь контролировать ее земли, если получишь опекунство над Кэтрин. Как отец я имею право защищать собственность своего ребенка, пока он не достигнет совершеннолетия.

– Эта земля слишком ценна, чтобы оставить ее на попечение сына разбойника, повешенного за кражу скота, – проскрипел Малис.

– Не пытайся обжаловать права на мою дочь, Малис, – прорычал в ответ Уильям, решив закончить этот бесполезный разговор. – Иначе ты пожалеешь, что вообще узнал меня. Я припомню все, начиная с того дня, когда ты и твои приспешники повесили моего отца. – И, кивнув на прощание Перрису, он резко развернул своего гнедого и направил его вперед по тропе, что вела к центральной башне. Он услышал, как за его спиной Перрис и Гамильтон поскакали своей дорогой. Стук копыт их лошадей быстро смолк вдали.

Уильям гнал своего коня вперед. Сердце тяжело и гулко стучало в груди, будто его преследовали все гончие ада. Здравый смысл подсказывал ему, что в Рукхоупе все в порядке, однако угрозы Малиса сделали свое дело, поселив в его душе страх. Ему необходимо было увидеть Кэтрин, убедиться, что с ней все в порядке.

Потом Уильям подумал о маленькой королеве Шотландии, которой тоже угрожала опасность. Он представлял, как будет обеспокоена ее мать, когда узнает об английском заговоре. Как отец, он очень хорошо ее понимал и сочувствовал. Возможно, будь он только шотландским подданным, лояльным к королеве, он не принял бы известие об этом заговоре так близко к сердцу, не сделал бы его своим личным делом.