Аннетт Мотли - Ее крестовый поход

Она взглянула в центр застолья, где увидела голову Элеоноры, все еще оживленно беседовавшей, словно был белый день, а не полночь. Беренгария слегка привалилась к Ричарду и крепко спала, положив голову на руки.

— Я не должна уходить раньше королевы, — ответила она Уиллу.

Однако прошел еще час, прежде чем неутомимая леди собралась на покой; к этому времени Иден давно спала, откинувшись на спинку своего высокого стула. И уже в полусне она ощутила, как чьи-то сильные руки несли ее в отведенную светлицу — сильные, заботливые руки, слабо пахнувшие сандаловым деревом.

Глава 4

НА КОРАБЛЯХ ИЗ СИЦИЛИИ

На следующее утро Ричард был в дурном расположении духа: троих людей, пойманных за азартной игрой, запрещенной его эдиктом, отстегали плетьми у ворот Мэйтгрифона, а еще одного вздернули на огромной виселице за изнасилование сицилийской девушки. К тому же у него болела голова, и он не знал точно, то ли это просто следствие ночной пирушки, то ли предвестие приступа изнуряющей лихорадки, которой он был подвержен. Недавно, проезжая Италию, он получил в медицинских университетах Салерно несколько новых лекарств, но ни одно из них не принесло длительного облегчения. Он взглянул на руки, чтобы убедиться, что у него не дрожат пальцы, — это был приводящий его в ярость симптом начала лихорадки.

Сидя перед одной из жаровен в своей маленькой комнате позади главного зала, он раздраженно выслушивал, как мать пытается уговорить его отправить папе миролюбивое послание. Он ненавидел Климента III, всячески избегал встречи с ним во время пребывания в Италии и не видел причины посылать ему сейчас знаки расположения. Но Элеонора убеждала его, что папы и монархи часто имеют взаимную нужду друг в друге и лучше все-таки быть другом папы, чем его врагом.

— В конце концов, он — глава христианской церкви.

— Тогда почему он сам не отправляется в Крестовый поход? — возразил Ричард, вполне, как Он полагал, обоснованно. — Он мог бы тогда направлять свое воинство из авангарда, а не из арьергарда.

Появление Беренгарии в сопровождении двух дам положило конец этому спору, что для Ричарда было весьма огорчительно, так как он собирался развить свою последнюю теорию о том, что предыдущий папа был на самом деле долго ожидаемый Антихрист, и конец мира следует ожидать примерно в следующие десять лет.

— Сейчас в стадии обсуждения находится одно дело о церковной земле, которая могла бы стать вашей, — заметила Элеонора, делая знак вошедшим дамам занять места у огня.

— Так что же вы сразу не сказали об этом? Я пошлю его святейшеству самые теплые письма. — Ричард иронически усмехнулся. — Ну а теперь не поговорить ли нам о чем-нибудь более приятном, чем римская волчица?

Дрожь в руках не появлялась, и чувство юмора вновь вернулось к Ричарду. Он блеснул самой ослепительной улыбкой в сторону своей возлюбленной и предложил ей подойти и сесть рядом с ним.

— Вы выглядите уставшей. Надеюсь, наши солдатские постели не были чересчур жестки для вас, хотя вы, без сомнения, привыкли спать на других ложах. Когда мы прибудем в Сирию, там можно будет разместиться поудобнее. Мэйтгрифон не был предназначен для приема дам.

— Мы очень хорошо спали, ваша светлость, — не правда ли, леди? — Его доброжелательный взгляд добавлял Беренгарии уверенности.

— Рад слышать это, ну а теперь давайте поговорим о том, что нас сюда привело.

Королева Элеонора чувствовала, как время давит на нее. Она повернула свое бесстрастное лицо к Ричарду и задала вопрос, который каждый задавал ему с тех пор, как он вступил в зрелый возраст:

— Когда, возлюбленный сын мой, вы собираетесь обвенчаться?

Ричард запрокинул голову и расхохотался, в то время как Беренгария внимательно изучала носки своих туфель. Все еще смеясь, он протянул ей руку:

— Леди, я даю вам обещание. Через десять дней мы отправимся в Святую Землю. Сразу же по прибытии туда мы поженимся. Что скажете? Будете ли вы готовы?

— Я буду готова, — произнесла Беренгария с обычной застенчивой улыбкой.

Удовлетворенная, Элеонора кивнула. Он дал слово.

— Прекрасно, это очень хорошо. Оберегай ее как следует, она лучше, чем ты заслуживаешь.

— Так вы думаете, что я заслуживал руки только Алисы Французской? — завопил уязвленный Ричард. Однако он просчитался, если думал записать себе очко в семейной игре Плантагенетов.

— Нет, конечно, — лаконично ответила Элеонора. — Король Французский был уже нашим союзником, а вот владения короля Наваррского граничат с Аквитанией. Мне доставляет удовольствие думать, что ваш тесть сможет присматривать за вашими южными границами. И потом, мой дорогой, не хотелось бы об этом говорить, но маленькая Алиса была уже попользована. — Произнести имя человека, который попользовался Алисой, никто не осмелился.

— А, семейный совет! Как замечательно. — Джоанна Сицилийская вошла в комнату, опираясь на руку Тристана де Жарнака, чей блистательный вид заставил всех находившихся в комнате женщин с пренебрежением взглянуть на остальных рыцарей и дам, сопровождавших вдовствующую королеву.

Возникла обычная суматоха, пока все отыскивали себе место, и это дало время Ричарду вспомнить о вежливости, а Элеоноре подумать о том, что Ричард, зная ее любовь к нему, никогда не упускал случая бросить ей упрек. И это был очередной отголосок того, что началось очень давно, а она всегда находила в себе силы улаживать конфликты между мужем и сыновьями. Что ж, в результате она побывала в тюрьме, и это пошло ей на пользу. Теперь она уже не допустит дальнейшей борьбы в ее семье. Она предполагала, что ей отпущено не так много времени, а еще нужно было сделать достаточно для того, чтобы обеспечить незыблемость трона Ричарда в будущем.

Она начала свое дело с Беренгарии. И теперь, глядя на них, сидевших рядом и улыбавшихся друг другу, она подумала, что начала неплохо. Правда, это дитя не прошло еще и ничтожной доли мирских путей. Война станет для нее ужасным потрясением. Значит, хорошо было бы, чтобы подле нее всегда находилась другая девушка, ей будет нужна верная подруга, особенно в случае ранней беременности…

— Иден! — поманила она.

— Да, ваша светлость? — Иден опустилась на подушку у ее ног.

— Я намереваюсь отбыть в течение двух дней. Здесь мне больше делать нечего. Ты захочешь остаться, я знаю, ты не могла еще ничего узнать. Матильда и леди Алис тоже просят остаться. Я дала им свое разрешение. Принцесса примет всех вас в свою постоянную свиту.

Иден посмотрела на нее с горячей благодарностью.