Розалин Майлз - Девственница

— К вам гонец от королевского двора, миледи.

— Что ему нужно?

— Он сказал, что сообщит свое дело только вам лично.

Я горько рассмеялась.

— Но кто он? Он не сказал?

— Представитель его милости герцога Нотемберленда.

— Нортемберленда?

Такого герцогства не было, только древнее графство, давным-давно прекратившее свое существование. Может это подвох?

— Он вам знаком, Вайн?

По его лицу я поняла, что он знает не больше моего.

— Проводите меня!

Он моментально повиновался и поспешил вперед.

— Миледи идет!

Я старалась ступать как можно уверенней, насколько позволяла темнота в комнате. Надо принести еще свечей. Против света я с трудом разбирала фигуру незнакомца. Я только увидала высокого мужчину. При моем появлении он вскочил на ноги, сорвал шляпу и склонился в низком поклоне.

— Миледи!

Я не унижу себя, таращась на склонившуюся передо мной золотисто-каштановую шевелюру.

— Итак, сэр? Что вы хотите нам сообщить? Он поднял голову. Такой высокий… и это лицо в полутьме. В его глазах был вопрос, насмешка, нахальство. Вдруг я вспомнила о своем забрызганном грязью, пропахшем запахами охоты костюме для верховой езды, промокших башмаках, красном лице, о шляпе, исполосованной листьями и лишайниками от бешеной скачки по лесу.

Я услышала в его голосе подавленный смешок:

— Ваше высочество вышли ко мне… не совсем готовой к аудиенции. Я покорнейше прошу вас дать мне возможность сообщить вам новости в более подходящей обстановке.

Как он смеет мне приказывать? Делать замечания по поводу моей внешности?

Страх подхлестнул мой гнев:

— Говорите сейчас, сэр, иначе, клянусь Богом, я позову своих людей…

Он смеялся! Смеялся! Мое терпение лопнуло:

— Джон! Джеймс и Ричард! Схватите этого наглеца и вышвырните его из моего дома! — Я повернулась, чтобы идти.

И тут его голос, по-прежнему смеющийся, заставил меня застыть на месте:

— Мадам! Принцесса! Елизавета, ты меня не узнаешь?

Глава 10

— Робин!

Я должна была сразу догадаться: на свете нет другого такого наездника. Мне хотелось плакать и смеяться — 1 снова почувствовала себя ребенком.

— Ах, Робин!

Гордо улыбнувшись, он меня поправил:

— Лорд Роберт, к вашим услугам.

— Как ты изменился! Вырос… — Я на мгновение умолкла. — Такой высокий…

И красивый… Возмужал, уже не мальчик…

— Вы тоже изменились, миледи. Скажу вам без лести…

— Зачем же! Льсти, не стесняйся!

— Я говорю чистую правду, — произнес он медленно и восхищенно. — Ваш стройный стан, мадам, ваша фигура и осанка, ваша прекрасная кожа…

С трудом я заставила себя вернуться к делу:

— Но, Робин, что привело тебя сюда? Его улыбка пропала. Неожиданно посерьезнев, он вынул из камзола пакет с множеством печатей и церемонно вручил его мне.

— Вот письмо от его милости герцога Нортемберленда, принцесса. Тут все написано.

Пергамент у меня в руках был гладким и прохладным.

— Нортумберленд? Кто это?

Он глубоко вздохнул, вспыхнул и выпалил:

— Джон Дадли, мадам. Бывший лорд Лизли и граф Уорвик. Он мой отец.

По спине у меня пробежал холодок. Я почувствовала, как между нами разверзлась пропасть.

— Твой отец?

Как он стал герцогом? Герцог — это первый человек в королевстве после короля. За все время правления моего брата в совете был только один герцог — лорд-протектор. Что же с ним стало?

И что с моим братом?

Он догадался, что меня встревожило.

— Успокойтесь, мадам, с вашим братом все в порядке, и с герцогом Сомерсетом, бывшим лордом-протектором, тоже.

— Бывшим? Как же так? Робин откашлялся.

— Произошли… перемены. У короля — вашего брата — больше нет лорда-протектора…

— И теперь некому о нем позаботиться?

— Он решил теперь управлять страной самостоятельно, обращаясь за помощью к совету, который он назначил…

— Вероятно, совет возглавляет ваш отец, его милость новый герцог Нортемберленд?

Он кивнул в знак согласия и снова покраснел. Кровь всегда кровь, у него своя кровь, у меня — своя.

— Расскажи мне об Эдуарде. Он резко поднял голову.

— Вашему брату, мадам, угрожала гораздо большая опасность при гордом лорде-протекторе, чем при моем отце! Все лето вокруг Лондона были мятежи и бунты — люди недовольны, от его самоуправства многие сильно пострадали.

— Ты хочешь сказать, что из-за этих беспорядков лорд-протектор лишился власти? Робин кивнул.

— Он был слишком слаб. Он не мог сильной рукой задавить эти кровавые бунты, так как хотел, чтобы простой народ его любил, однако этот же народ и страдал больше всего во время его правления. Потом, когда он узнал, что лорды настроены против него и намерены передать его высокий пост другому, он, как и его брат лорд Садли, попробовал захватить короля.

— Бедняжка Эдуард! Как это должно было случиться?

— Он планировал ночью захватить Виндзорский замок, где располагалась резиденция короля. Мой отец мог взять замок штурмом и убить его, но вместо этого он уговорил его сложить оружие без кровопролития.

Достойный поступок, надо отдать должное новому герцогу.

— А что стало теперь с лордом-про… с милордом Сомерсетом?

— Сейчас он в Тауэре, пока не будет принято решение о его будущем. Мой отец Нортумберленд и другие лорды не желают ему смерти. Они только стремятся к переменам…

— К переменам? К каким переменам? Его лицо озарилось.

— Они хотят предать больше власти туда, где ей положено быть, в руки короля. Его Величество уже готов к этому, как вам предстоит убедиться. — Его улыбка стала еще шире. — Ибо вас тоже ждут перемены, миледи. Новый герцог считает, что Его Величество может больше времени уделять своим сестрам — меня прислали просить вас явиться ко двору.

И мы прибыли ко двору незадолго до Рождества. Всю дорогу я мечтала о нашей встрече и молилась о ней. Я не видела Эдуарда с той самой ночи в Энфилде, когда нас собрали вместе, чтобы сообщить о смерти короля — нашего отца. Почти три года! Как сильно он мог измениться за это время!

И он увидит, что я тоже изменилась. Это будет мое первое появление при дворе после всех слухов о моем бесчестье и, о Господи, о моей беременности. Но время, по крайней мере, показало, какая это была грязная ложь! Но тем не менее я должна была воспользоваться этим случаем, чтобы заставить забыть все те мерзости, что обо мне говорили. Всю дорогу до Уайтхолла я планировала, что надену, как буду себя вести, что говорить.

Мы приехали поздно, измученные дорогой и промокшие под ноябрьским дождем со снегом, продрогшие до костей. Но, несмотря ни на что, еще до рассвета я была на ногах и уже начала волноваться.