Жанна Монтегю - Укрощенная любовью

– Леди Беренис, стойте спокойно, умоляю вас! – раздраженно бросила модистка, отчаянно всплеснув руками с безупречным маникюром.

– Вы все еще не закончили? Милосердный Боже! Сколько же я должна терпеть? – нетерпеливо крикнула Беренис.

– Но, мадам, эта шляпка как раз для вашего ансамбля! Просто божественно! – воскликнула модистка, снимая шляпку с вешалки и надевая на Беренис.

Хотя еще вчера эта бархатная шляпка с белыми и алыми страусовыми перьями казалась девушке такой привлекательной, сейчас она вдруг разом потеряла все свое очарование. Беренис сорвала шляпку с головы и швырнула на пол, крикнув:

– Она отвратительна! Уберите ее!

Излияния Люсинды было не так-то легко остановить, особенно после того, как реакция Беренис оказалась столь своеобразной:

– Я видела его в ложе миссис Жермен в театре на Друри-Лейн позавчера вечером: дорогая моя, она просто не могла оторваться от него, а ты же знаешь, какова она!

Беренис и в самом деле знала о миссис Жермен, всем известной женщине сомнительного поведения, содержащей в Мейфере собственный бордель, который часто посещали знатнейшие джентльмены Англии. Ходили слухи, что у нее ненасытный аппетит блудливой кошечки, и сплетники поговаривали, что сам принц покровительствует ее храму любви.

Беренис ехала домой в подавленном состоянии. Казалось, на свете у нее не осталось ни одного друга. Одна лишь Далси с сочувствием выслушивала жалобы своей хозяйки. Будучи новичком на своем месте и не зная всех подробностей происходящего, Далси, тем не менее, полностью поддерживала Беренис, никогда не забывая, что именно госпожа спасла ее от констеблей. А так как участие в разного рода интрижках было неотъемлемой частью ее жизни, Далси играла роль Купидона, относя тайные послания Беренис к Перегрину и от него – к Беренис. Хотя им никогда не удавалось остаться наедине, письма Перегрина лили бальзам на израненную душу Беренис, потому что в них говорилось о любви и вечной привязанности.

Между тем, она была захвачена лихорадкой свадебных приготовлений, пойманная в сети модистки, леди Чард и целой армии слуг. Комната Беренис стала напоминать магазин готового платья и салон кутюрье: множество отрезов прекрасных шелковых, муслиновых и бархатных тканей свисало с мебели, а раскроенные платья устилали пол. Накануне свадьбы Далси приступила к самому трудному: предстояло упаковать все добро Беренис в дорожные сундуки и коробки.

Там была дюжина изумительных платьев, как дневных, так и вечерних; ночные рубашки из тончайшего шелка с соответствующими по цвету пеньюарами, обшитыми кружевом; несколько пар элегантных атласных и кожаных тапочек, вечерние туфли, в которых их обладательница могла изящно скользить, словно балетная танцовщица. Далси не забыла и об очаровательном голубом костюме для верховой езды с длинной и пышной юбкой, обшитой по краю золотой тесьмой, и модными изящными ботинками. Там были шляпы наподобие тюрбанов и шляпки с небольшими полями, муслиновые капоры и ленты для волос, широкополые творения, украшенные вьющимися перьями; шелковые сорочки, длинные перчатки, чулки и подвязки, ну и конечно же, ларец, набитый всевозможными драгоценностями. Невеста Себастьяна не отправится в Америку одетой кое-как. Ни у кого, без сомнения, не могло быть более обширного и дорогого гардероба.

Но сама невеста накануне свадьбы с несчастным видом сидела среди всего этого великолепия.

После того, как Далси искупала ее, вымыла и высушила ее волосы так, что они стали напоминать шелковую мантию, ниспадающую с плеч, Беренис съежилась у огня, пребывая в самом мрачном и тягостном настроении. И хотя сейчас ее немного согревала нежная забота Далси, Беренис сидела с самым несчастным выражением лица. Взглянув на свадебное платье, висящее на вешалке у стены, она почувствовала себя еще хуже и глубоко вздохнула.

Далси, упаковывающая одежду в большой кожаный саквояж, посмотрела на хозяйку.

– Что случилось, миледи? Вы должны испытывать радостное волнение перед завтрашним днем. Такие вздохи, такое уныние – это может принести несчастье! – сказала она с легким осуждением в голосе.

– О Далси, ты же знаешь, что тревожит меня! – Беренис начала беспокойно мерить шагами комнату. – Как я могу выйти замуж за мужчину, который мне настолько отвратителен?

Далси бросила на нее проницательный взгляд. На ее обычно безмятежном миловидном личике появилось выражение беспокойства:

– Я поняла, он чем-то расстроил вас, но возможно, это такая манера вести себя? Мужчины – бестактные болваны, насколько я могу судить, и иногда бывают грубы и неделикатны в своих ухаживаниях. Они не способны заглядывать в будущее, как мы, женщины, и озабочены лишь тем, что происходит сейчас.

– Но я люблю Перегрина! – почти простонала Беренис. – Я не хочу принадлежать никому другому! – Лицо ее приняло решительное выражение, когда она произнесла вслух мысль, не дававшую ей покоя в течение вот уже нескольких дней:

– Я твердо намерена не вступать с графом ни в какие супружеские отношения. Тогда ему, в конце концов, придется отпустить меня и аннулировать брак!

Далси надула щеки и с сомнением покачала головой:

– Думаю, что он не тот мужчина, который легко согласится с таким решительным отказом. Он может заставить вас…

Беренис резко остановилась:

– Насильно, ты хочешь сказать? Не может быть, что бы он поступил так низко! – Голос ее дрогнул, когда страх волной окатил ее, по коже побежали мурашки. Если он только попробует прикоснуться к ней, она убьет его!

– Не рассчитывайте, что он согласится, мадам, – предупредила ее служанка, пораженная видом пылающих щек и горящих глаз своей хозяйки.

– Я окончательно решила отвергнуть его, и не трать понапрасну время, чтобы разубедить меня! – ответила Беренис и тут же начала действовать. Она бросилась к секретеру, нацарапала записку Перегрину и вложила ее в конверт. Затем расплавила кусочек восковой свечи, накапала воском на конверт и прижала к нему свой перстень.

– Вы хотите, чтобы я сейчас же отнесла это в условленное место? – спросила Далси, покачав головой. – А вы уверены, что сэр Перегрин придет туда?

– Да, я уверена, он будет ждать моего последнего послания, и хочу сообщить о том, что собираюсь сделать. Он должен все знать!

Далси считала, что это весьма опрометчивый поступок, но промолчала. Она подошла, чтобы приготовить Беренис постель. Тут озорная улыбка заиграла на ее губах, и она не сдержалась, чтобы не заметить:

– Завтра вечером я вам уже не понадоблюсь! Кто-то другой поможет вам лечь в постель…

– Замолчи!

Гнев вспыхнул в глазах Беренис, и служанка, схватив письмо, отскочила к двери.