Бренда Джойс - Фиолетовое пламя

— У тебя кто-то есть, — обиженно сказала Луиза. — Я чувствую. И ты с ней сегодня встречаешься. Он подумал о Грейс.

— Никого у меня нет, Луиза. Сегодня вечером я буду играть в карты.

Она нахмурилась.

— А все-таки, что ты делал с этой гувернанткой? Не думаю, чтобы она была в твоем вкусе, но…

Рейз почувствовал, как в нем закипает злость. Он не любил сцен и не обязан был отвечать ей, но до сих пор Луиза только раздражала его, не больше. Оскорбительные намеки на Грейс — уже совсем другое дело, и это, на удивление, разозлило его. Он тут же напомнил себе, как нужна Грейс эта работа. Будет ужасно, если из-за него ее уволят.

— Я ведь уже сказал тебе: я просто подвез ее до дома. Оставь это, Луиза, — сказал он, мрачнея.

Интуиция мгновенно подсказала Луизе все, что она хотела знать. Она поняла: между ее любовником и гувернанткой что-то произошло, и просто остолбенела от ярости.

— Ну и шлюха!

— Луиза, ты ошибаешься.

— Ошибаюсь? О нет, я не ошибаюсь! Я чувствую, между вами что-то было. Неужели ты проделывал все это тут, прямо у меня под носом?

— Между нами ничего нет, уверяю тебя, — все еще надеялся переубедить ее Рейз.

— Я тебя ненавижу! — прошипела Луиза. Рейз вздохнул:

— На этой ноте, я думаю, мы и расстанемся. Передай девочкам, что я еще заеду проститься с ними. Не забудешь?

— Не смей больше переступать порог моего дома! — завопила Луиза.

Рейз пожал плечами и пошел прочь. Грейс отскочила от двери и взлетела по лестнице.

Луиза схватила первое, что попалось ей под руку — медный фонарь искусной работы, — и запустила ему вслед. Фонарь, не долетев, ударился о землю, подняв фонтан пыли и щебня. Задыхаясь, Луиза взбежала по лестнице и, даже не постучавшись, ворвалась в комнату гувернантки. Грейс стояла посреди комнаты, прижав руки к груди.

— Вы уволены! — крикнула Луиза. — Забирайте ваше барахло и убирайтесь отсюда вон, немедленно!

Ее так трясло, что она почувствовала дурноту.

Грейс без сил опустилась на постель. Она укладывала вещи в свои два чемоданчика и саквояж. Господи Боже, что же ей теперь делать?

У нее оставалось всего лишь несколько долларов. Большую часть своих жалких сбережений она истратила на дорогу сюда. Грейс рассчитывала на жалованье, которое будет получать в Мэлроузе, ведь скоро нужно оплачивать счет за лечение матери. Теперь ей придется срочно искать работу — и это когда вся страна еще бьется, пытаясь вырваться из тисков экономической депрессии. А на Юге из-за войны положение значительно хуже, чем на Севере. Будь все проклято! Будь все трижды проклято! Будь проклят этот негодяй с его ухаживаниями! Вот и сиди теперь без денег, без жалованья в чужом, незнакомом городе! И даже если ей посчастливится и она найдет себе сразу два места, жалованья все равно не хватит. Хотя, конечно, у нее есть Аллен.

Аллен. Она пойдет к нему, и они все обсудят. Он ее самый близкий друг, и Грейс знала, что он непременно поможет. Чего бы ей на самом деле хотелось сейчас, так это… Воображение нарисовало сладостную картину: она самозабвенно колотит кулачком по очаровательному, с ямочками лицу Брэга. Это он во всем виноват. Если бы только он держался подальше, не лез в ее дела… Ох, будь он проклят!

Грейс закончила паковать вещи, перекинула через плечо ремень саквояжа, который тут же врезался ей в ключицу, но она не обратила внимания на боль. Взяв в каждую руку по чемодану, начала осторожно спускаться по лестнице. Чтобы не потерять равновесия, ей пришлось сосредоточить внимание на ступеньках, и все же она подумала о детях.

Конечно, ей нетрудно расстаться с Маргарет-Энн и Мэри-Луизой, хотя она всегда будет жалеть о том, что ей не удалось достучаться до их сердец, открыть им радость познания. Но Джеффри… Грейс почувствовала болезненный укол сожаления. Нужно будет поговорить о нем с Алленом. Может быть, удастся как-нибудь устроить, чтобы их тайные занятия продолжались. У мальчика слишком большие способности, чтобы обречь его на жалкую участь поденщика.

Мелкие камешки попадали ей в туфли. Натертые ладони жгло, руки болели. Ремень саквояжа все сильнее впивался в плечо. Ей пришлось остановиться, чтобы немного передохнуть, а она еще не прошла и половины аллеи. На глаза навернулись слезы, слезы бессильной ярости. Грейс отчаянно старалась не расплакаться.

Она подняла чемоданы и, спотыкаясь, пошатываясь, побрела дальше.

Рейз придержал жеребца у пансионата Харриет Голд.

Он глубоко задумался. Конечно, никакой игры в покер сегодня не было. Он жил в гостинице «Силвер леди» на обрывистом берегу Миссисипи и сейчас возвращался к себе. У него не было никаких причин остановиться здесь, если не считать того, что он опять, в который уж раз, вспомнил о непостижимой, неукротимой Грейс О'Рурк, а здесь жил Аллен Кеннеди. Рейз подумывал, не заглянуть ли ему на минутку к Харриет, но никак не мог решиться окончательно. Теперь он вспоминал события этого вечера, особенно то, как пылко Грейс пыталась обратить местных дам в свою веру. Он вспомнил ее интонации, звук ее голоса и улыбнулся. «Дамы, — кричала она, — мы должны объединиться! Мы должны выступить вместе. Иначе эти тираны не отступят, они и впредь будут угнетать нас!»

Неужели она и вправду считает мужчин деспотами?

Рейз усмехнулся. Наверняка так оно и есть: она свято верит в каждое слово, слетающее с ее губ. Грейс не умеет кривить душой. Она будет держаться за свои убеждения до последнего вздоха. Встречал ли он когда-нибудь человека, мужчину или женщину, столь целостного и чистого? Разве до сих пор хоть одна женщина пленяла его так сильно? Чем же она так очаровала его?

Жеребец под ним нервно переступал с ноги на ногу, и Рейз ласково погладил его по холке. Он думал об Аллене Кеннеди, точнее — об Аллене Кеннеди и Грейс. Он понимал, что они прекрасная пара; но это не утешало его. И как поступит Луиза Баркли? Она показала себя законченной стервой, способной выместить свою ревность на Грейс. Если Луиза и в самом деле уволит ее, у Грейс будут все основания проклинать его, Рейза. И — что еще страшнее — приведет ее в раскрытые объятия Аллена.

Слабый, болезненный стон заставил его резко обернуться. Темная, неясная фигура остановилась посреди улицы, потом с трудом, неуверенно двинулась дальше, сгибаясь под тяжестью невидимого груза. Рейз уже хотел было отвернуться, когда фигура оказалась в кругу света газового фонаря.

— Грейс!

От неожиданности она оторопела, широко раскрыв глаза. Рейз соскочил на землю и бросился к ней.

— С вами все в порядке? Постойте, дайте я возьму чемоданы. Что вы делаете здесь одна, ночью? Черт побери! Еще ведь и двух часов не прошло, как я оставил вас в Мэлроузе!

Последние слова он выкрикивал с нарастающим бешенством, понимая, что девушка попала в ту самую ситуацию, которой он старался избежать, — брела одна по ночным улицам, в темноте.