Лоретта Чейз - Мисс Чудо

Однако в Лонгледж-Хилле почти все мужчины, независимо от их общественного положения, уважают мисс Олдридж и восхищаются тем, что она сделала с собственностью отца. Как он убедился, подслушав ее разговор с капитаном Хьюзом, с ее мнением считаются. Она имеет влияние на окружающих.

И все же Алистера не покидало чувство, что она растерянна и уязвима, что ее обидели или разочаровали и что он обязан ей как-то помочь.

И не потому, уверял он себя, что хрупкая, слабая леди попала в беду, а просто ему необходимо привлечь ее на свою сторону. Землевладельцы прислушиваются к ней, так что мотивы у него чисто деловые.

— Чтобы подготовиться к своей миссии, — сказал он, — я внимательно прочел, среди прочего, работу мистера Джона Фэри «Общий обзор сельского хозяйства и минеральных запасов в Дербишире». Мистер Фэри называет вересковые пустоши «ядовитыми и бесполезными». И хотя должен признаться, вид этой местности не восхищает меня, я не назвал бы ее безобразной или отвратительной. Скорее драматической.

— Вы стараетесь сделать мне приятное, — сказала она, настороженно взглянув на него.

— Мисс Олдридж, у меня на это не хватит терпения. В вашем присутствии я забываю о правилах поведения.

Она улыбнулась, и у него потеплело на сердце. Едва ли когда-нибудь в жизни ему приходилось встречаться с таким смертоносным оружием, как ее улыбка.

— Ваше поведение безупречно, — заявила она. — От кого-то я слышала, что вы принадлежите к дипломатическим кругам.

— Вам, очевидно, было бы гораздо приятнее, если бы я провел сегодняшний день с царем в Санкт-Петербурге, — предположил он.

— Я знаю местечко потеплее, — сказала она.

— Преисподняя? Она рассмеялась.

— Нет, Калькутта или Бомбей.

— Ну разумеется. Там, если бы я не умер сразу от теплового удара, можно было бы умереть от какой-нибудь заразы.

— Я не хочу, чтобы вы умерли, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы были живы, здоровы и процветали — но где-нибудь в другом месте.

— Отвернись ваш грум на мгновение, вы могли бы сбросить меня с утеса, — заметил он. — Сбылось бы предчувствие моего слуги и предсказание моего отца, уверенного в том, что я плохо кончу. И все были бы счастливы.

Улыбка сползла с ее лица.

— Почему ваш отец так думает?

— Отец считает, что содержать меня слишком дорого и хлопотно, — ответил он. — Так оно и есть на самом деле.

Она медленно обвела его взглядом от тульи его изящной шляпы до носков высоких сапог с отворотами.

— Да, обходитесь вы дорого.

Алистер вспыхнул под ее пристальным взглядом, хотя был уверен, что одежда его безупречна. Но тут он заметил грязь на своих хорошо начищенных сапогах и вспомнил, что пола плаща падает не совсем прямо. Быть может, это из-за его проклятой ноги. Она стала короче второй, хотя портной убеждал его в обратном. Уж лучше бы ему надеть плащ для верховой езды, в нем это меньше заметно.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Речь идет не только о моей одежде, — сказал он.

— Разумеется. Ведь есть еще дорогостоящие танцовщицы.

— Да, что-то в этом роде. И судебные иски, места предварительного заключения для должников. И… всего не перечесть.

— Судебные иски, долги. Ну и ну! Чем дальше, тем страшнee.

— Но я исправлюсь, — заявил Алистер. — Строительство канала является абсолютно респектабельным делом.

— Тем не менее у вашего слуги дурные предчувствия.

— Это относится не к каналу, а только ко мне. У Кру частенько бывают предчувствия. Он уверен, что видит вещие сны.

Алистер рассказал ей сон о падении с утеса, не забыв о странном освещении и о том, что такой же сон Кру видел накануне битвы при Ватерлоо.

— Послушаешь вас, так вы действительно можете сломать себе шею. Впрочем, утонуть значительно труднее. Ближайшей водной массой является ручей Брайар-Бук, но он действительно глубок.

— Значит, я ничем не рискую и смогу подняться вместе с вами на вершину, — заявил Алистер.

— Не рискуй вы ничем, эта перспектива потеряла бы для вас всякий интерес.

— Вам показалось, что я заскучал? — спросил он, улыбнувшись. — Ну что ж, в таком случае вы, возможно, не так умны, как я предполагал.

Глава 6

Золотистые глаза мистера Карсингтона весело поблескивали, а улыбка была просто потрясающей.

Мирабель поспешно отвела взгляд в сторону и начала подниматься по тропе, мысленно ругая себя.

Ей не следовало допускать, чтобы разговор превратился в личный.

Она полагала, что он обладает той непробиваемой аристократической самоуверенностью, с которой ей нередко приходилось сталкиваться в Лондоне и которую она считала такой же непостижимой, каким ее отец считал процесс размножения лишайников. Но в броне, за которой укрывался мистер Карсингтон, имелась брешь. Он был не так уверен в себе, как казалось.

Она ошибалась и еще кое в чем. Неловкость, которую он испытывал при упоминании о его героизме на войне, объяснялась не обычной в таких случаях скромностью — притворной или непритворной, и ей очень хотелось узнать причину этого. Хотелось, чтобы он выложил все начистоту и чтобы она смогла ему помочь.

Она обнаружила также, что, несмотря на всю озабоченность своей внешностью, он был далеко не доволен собой.

Она пришла к этому заключению не потому, что он говорил о собственном перевоспитании. Хочешь не хочешь, а мужчины — особенно повесы и прочие бездельники — обычно усыпляли бдительность женщин обещанием исправиться. Даже отец это делал раза два в год, причем с самыми искренними намерениями, о которых немедленно забывал, столкнувшись с очередной ботанической загадкой.

Нет, причиной послужил не разговор об исправлении его привычек, а тревожный взгляд мистера Карсингтона и то, как менялся у него голос, когда он говорил о своем отце. В нем звучала безысходность: уверенность в том, что ничего не выйдет, как ни старайся. Мирабель было хорошо знакомо это чувство.

— Я могу идти и разговаривать одновременно, — пророкотал за ее спиной глубокий баритон мистера Карсингтона.

Оглянувшись, она обнаружила, что между ними совсем маленькое расстояние.

— Я размышляю, — обронила она.

— Но женщины более сложные создания, чем мужчины, — произнес он. — Мне кажется, вы даже можете думать одновременно о нескольких вещах. И это не мешает вам идти.

— Наверняка вы отрабатываете этот скучающий взгляд перед зеркалом? — спросила она. — У вас он так хорошо получается. Мне даже пришло в голову, что вы можете свалиться с лошади. Вы прочли книгу мистера Фэри, и то, что рассказала о Лонгледж-Хилле я, наверняка показалось вам нудным повторением.

— Меня интересует не то, что вы можете рассказать о сельском хозяйстве, — сказал он. — О сельском хозяйстве Дербишира я прочел столько, что впору повеситься. Интересуете меня вы.