Кэрол Финч - В объятиях страсти

– Грейсон, – медоточивым голосом произнесла она, поражаясь тому, как ей удается удержаться от крика.

Он, надменно приподняв брови, обернулся, и Сирена, изо всех сил врезав ему кулаком, выдала все, что было у нее на уме.

– Может, Брендон и способен проглотить ваши ос­корбления, но от меня вы этого не дождетесь! – почти выплюнула она, потирая ушибленные костяшки пальцев.

Удовлетворение, которое она испытывала, делало боль почти приятной.

Удар в челюсть ошеломил Трейгера. Он никак не ожи­дал подобной силы от столь миниатюрного создания. Каза­лось, искры посыпались из его глаз. С изумлением Трейгер взирал на Сирену, продолжавшую свою обличительную речь.

– Посмейте только приблизиться ко мне – и встре­тите точно такой же прием. Один удар в челюсть – еще недостаточная плата за хамство, которое вы себе позволи­ли. Надеюсь, мне удалось вбить немного разума в вашу пустую башку и впредь вы сто раз подумаете, прежде чем станете порочить чье-либо честное имя.

Сирена презрительно взглянула на Брендона, так и не сделавшего ничего ни в ее, ни в свою защиту, затем свире­по посмотрела на Трейгера и, приклеив к губам очарова­тельную улыбку, впорхнула в бальный зал, чрезвычайно довольная тем, что поставила мужчин на место.

Трейгер потер ноющую челюсть и усмехнулся, наблю­дая за тем, как Сирена вплыла в объятия отца и безмятеж­но закружилась в танце, словно ничего необычного не произошло. Затем бросил взгляд на лейтенанта, который, казалось, проглотил язык.

– Если вы полагаете, что сумеете держать в узде эту чертовку с медовыми кудрями, советую вам еще раз взве­сить свои возможности и не спешить с женитьбой, – за­явил Трейгер, прежде чем оставить Брендона наедине с его мыслями.

– Где ты была? – спросил Митчел у дочери. – Я думал, что вы с Брендоном не пропустите ни одного танца.

– Папа, мы с Брендоном… – Слова застряли в горле, когда она увидела Трейгера, появившегося рядом с отцом.

– Прошу прощения, Митчел, – начал Трейгер с любезной улыбкой. – Мне хотелось бы убедиться, что ваша дочь лучше держится на ногах, когда танцует, чем когда спускается по лестнице. – В его взгляде, на секунду задержавшемся на Сирене, мелькнула ирония, от которой она ощетинилась, как рассерженная кошка.

Митчел ослабил объятия и передал дочь в руки Трей­гера, усмехнувшись ему в ответ.

– Думаю, вам не составит труда вести мою дочь. Она воспитывалась в лучших английских школах и училась танцам под руководством частных учителей, известных при дворе.

Митчел, поклонившись, удалился, и Сирена свирепо уставилась в светившиеся весельем серые глаза.

– Вы полагаете, что еще недостаточно оскорбили меня? – процедила она, стараясь обуздать свой гнев.

– Напротив, Сирена, я хотел бы извиниться. – Слова его звучали мягко, невесомые объятия напомина­ли ласку. – Перед тобой, но не перед этим молокососом в мундире, за которого ты собралась замуж. Он не стоит тебя.

– А вы, надо понимать, стоите? – И, вздернув под­бородок, Сирена пристально посмотрела на него.

Капитан утвердительно кивнул.

– Осмелюсь предположить, что у меня больше шан­сов совладать с такой злючкой, как ты, чем у Скотта, – заявил Трейгер без тени хвастовства, словно констатиро­вал очевидный факт.

– К счастью для вас обоих, я не нуждаюсь в муже. Что касается Брендона, то я не собираюсь выходить за него замуж. У нас слишком разные взгляды.

Трейгер мгновенно притянул ее к себе, и Сирена едва не забыла о своем гневе.

– Рад слышать, что ты еще не совсем лишилась рас­судка, – выдохнул Трейгер.

Почувствовав, что девушка вздрогнула, он поднял го­лову и увидел Брендона, пробиравшегося к ним среди танцующих. Ироничная улыбка осветила лицо Трейгера, когда он заметил, каким взглядом удостоила Сирена своего жениха.

– Может, мне оставить тебя, чтобы ты могла сооб­щить Скотту сногсшибательную новость о том, что он ус­тановил рекорд по самому короткому сроку обручения?

Она молча кивнула, и Трейгер деликатно удалился. Брендон приступил к ее воспитанию.

– Если я еще когда-нибудь увижу сцену, свидетелем которой оказался на веранде, тебе придется несладко, Сирена. – Он говорил тихо, но в его голосе звучала угроза, похожая на приближающуюся грозу.

Этот ультиматум не произвел на Сирену никакого впе­чатления: ведь лейтенант пренебрег возможностью предъя­вить его человеку, более подходящему ему по силе и комплекции. Он предпочел запугивать девушку, а не муж­чину, который допустил вольность по отношению к ней. Трейгер прав. Ее жених – молокосос и трус.

– Ну конечно, проститутки в борделе – совсем дру­гое дело, – вскипела она. – Какое ты имеешь право упрекать меня? Ты лицемер, Брендон.

Он был потрясен, но быстро пришел в себя, его взгляд стал тяжелым.

– Так ты шпионила за мной? – Брендон разразился бранью. – Твое поведение достойно презрения, Сирена.

– Не более чем твое. И я не собираюсь…

– Лейтенант, вы позволите пригласить вашу очарова­тельную невесту? – осведомился полковник Пауэлл, по­ложив конец тому, что по всем признакам грозило превратиться в гражданскую войну.

Брендон не заставил себя ждать и, перепоручив девуш­ку своему командиру, затерялся в толпе. Сирена вдруг уви­дела мачеху, которая обратила свои чары на Лоуренса Хилла, адъютанта полковника. Джон проследил за ее взглядом и заметил:

– Оливия – на редкость привлекательная женщина. Не часто встретишь двух очаровательных особ, которые носят одну и ту же фамилию.

Сирена изобразила бледную улыбку, снова задаваясь вопросом: найдется ли мужчина, способный устоять перед знойной красотой Оливии? Не приходилось сомневаться, что полковник, так же как и его адъютант, не на шутку увлекся ею. Оставалось только надеяться, что мачеха серь­езно отнеслась к угрозе Сирены: падчерица не сделает и шагу из дома, пока Оливия не расстанется со своими лю­бовниками.

Полковник проводил Сирену к столу с закусками и последовал за другими мужчинами в кабинет ее отца. И в это время она заметила Анну Морган, скромно стоявшую у стены и, судя по всему, чувствовавшую себя не в своей тарелке. Сирена не предполагала оставлять подругу одну, но за бурными событиями совсем забыла о ней.

– Это самая веселая улыбка, на которую ты способна? – пошутила Сирена, подходя к ней. – Между прочим, здесь полагается развлекаться. – Она окинула взглядом изыскан­ный наряд подруги. – Тебе это платье идет куда больше, чем мне. Ты прекрасно выглядишь, ну-ка взбодрись и поста­райся хорошо отдохнуть и повеселиться.

– Как я поняла, тебя можно поздравить с обручением, – начала Анна, выжимая из себя улыбку, которая тут же увяла при виде омрачившегося лица Сирены. – Что-ни­будь не так?