Кристина Скай - Милая пленница

Черные глаза дворецкого, сверкнув, уставились на нее, и выражение неприкрытой неприязни мелькнуло на его лице.

— Вашей светлости не к лицу устраивать сцены, — произнес он ледяным тоном, с отвращением поглядывая на ее пальцы, вцепившиеся в его рукав. — Может быть, ваша светлость окажет мне любезность и отпустит меня…

Он выпрямился и посмотрел на герцога, стараясь не замечать женщины, стоявшей перед ним на коленях.

— Могу ли я сказать, что весьма рад вашему возвращению, ваша светлость? — несколько напряженным голосом произнес дворецкий. Он явно изо всех сил старался забыть, что кто-то держится за его рукав. — Я сейчас же пошлю за Бриггсом.

— Мне что-то кажется, что Бриггса вам сейчас не найти.

— Ваша светлость?.. — И снова вышколенный слуга не смог сдержать удивления.

— Не важно. Позовите любого грума. — Хоук спрыгнул на землю, и дворецкий тут же направился к Аладдину, как только смог вырваться из пальцев Александры. — Пусть приготовят венецианскую гостиную.

— Слушаюсь, ваша светлость. Я сейчас же сообщу Шедвеллу. Джефферс прибыл с вами?

— Нет, вряд ли он приедет сегодня.

— Вы что, оба сумасшедшие? — яростно закричала Александра, все еще стоявшая на коленях на мраморной лестнице. — Я что, приехала в страну дураков?!

Дворецкий стоял совершенно неподвижно, его взгляд блуждал в пространстве над головой герцога.

Неожиданно длинные пальцы герцога схватили руку Александры, сжав ее, как стальные кандалы, и Хоуксворт рывком поставил девушку на ноги. Посмотрев на него, Александра увидела, как предостерегающе сузились его холодные серебристые глаза.

— Шли бы вы ко всем чертям, ваша светлость! — резко бросила она, и ее глаза запылали сине-зеленым огнем.

— Должно быть, ты слишком устала, дорогая. Боюсь, ты просто переутомилась. Позволь, я помогу тебе. — И Хоуксворт поволок ее вверх по ступеням. — Дэвис, мы будем в большой галерее.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Влекомая герцогом, Александра спотыкалась, ничего не понимая, не видя, не слыша. «Все это кошмарный сон, — твердила она себе. — Я скоро проснусь…»

Но лестница была длинной, а боль в лодыжке слишком реальной — такой же реальной, как железные пальцы, сжавшиеся на ее руке…

И вдруг Александру пронзила страшная мысль: а ведь может случиться и так, что ей не удастся сбежать…

Глава 10

Но гордый дух Александры не желал признавать поражения. Она никогда не сдастся — никогда! Уж как-нибудь она отыщет способ удрать от этого ненормального.

А он безжалостно тащил ее через порог в огромный дом. Александра едва успела разглядеть высокий сводчатый потолок, массивную дубовую лестницу, полированные деревянные стены, увешанные старинными гобеленами, переливающимися в лучах послеполуденного солнца.

Александра кривилась от боли, терзавшей ногу. Эта тварь тащила ее почти волоком!

— Ну поскорее! У тебя будет предостаточно времени, чтобы созерцать сокровища нашего дома, Изабель! — резко произнес Хоук.

Александра промолчала, сберегая силы для подъема по лестнице. Как она того и боялась, к концу подъема она уже просто задыхалась от боли. А ненавистный герцог заставлял ее идти вперед по устланному ковром коридору к длинной комнате с высокими окнами.

Он протащил ее через всю эту комнату. Герцог остановился лишь у дальней стены, перед огромным портретом.

— Вот! — холодно произнес он, подталкивая ее к сверкающему красками полотну. — Можешь высказать свое мнение об этой моей покупке. Неплохо, правда?

Измученная, Александра подняла голову и посмотрела на портрет.

И увидела свое собственное лицо.

Ее нервный, прерывистый вздох громом отдался у нее в ушах.

Этого просто не может быть!..

И все же…

Пышные локоны червонного золота обрамляли бледное лицо с чуть прищуренными аквамариновыми глазами. Чувственные губы изогнулись в соблазнительной улыбке. И все же это не ее лицо, поняла Александра. У женщины на портрете более широко вырезанные ноздри и более низкий, чем у нее, лоб…

Глядя на портрет испуганными и зачарованными глазами, девушка увидела и другие различия. Волосы герцогини были чуть темнее, не такого солнечного оттенка. Глаза посажены довольно близко, что подчеркивало ее холодную надменность.

И тем не менее Александра словно смотрелась в зеркало. И что-то в этих холодных, гордых глазах притягивало девушку, не позволяя отвести взгляд. Вдруг Александре показалось, что она чувствует холод, исходящий от женщины на портрете. Она вздрогнула.

Наконец она с трудом оторвалась от лица и посмотрела ниже, где от шеи до пупка открывалось сплошное пространство безупречной белой кожи. Боже милостивый, это и вправду было изображение Александры, но обнаженной, с бесстыдно обнаженными изгибами тела…

— «Нагая вакханка» — так это назвал художник Лоренс. Он здесь воистину превзошел самого себя и очень не хотел расставаться с этим портретом, но и не хотел заканчивать его, хотя тот, кто заказал портрет, предлагал за готовую работу целое состояние. — Резкий голос герцога безжалостно грохотал в ушах Александры. — В конце концов я дал такие деньги, что художник просто не смог устоять. И добавил к этому кое-какие условия. — Угроза, прозвучавшая в голосе герцога, не оставила у Александры сомнений относительно того, каковы были эти условия. — А потом и Принни попытался вступить в торг, ему захотелось иметь это полотно в Карлтон-Хаусе. Но он оказался не слишком проворен. Ну так как, ты по-прежнему станешь утверждать, что на земле может существовать вторая такая женщина, как ты? Давай, — лишенным выражения голосом произнес герцог, — убеди меня! Попробуй доказать, что глаза меня обманывают.

Но Александра просто не находила слов. Да и как ей спорить с таким неопровержимым доказательством — с портретом, который почти в точности повторяет все ее черты?

За ее спиной прозвучал издевательский смех герцога.

— Думаю, тебе это не удастся, даже при всей твоей наглости.

И лишь теперь Александра заметила темное пятно на пышной, роскошной груди. Нахмурившись, девушка приблизилась, чтобы повнимательнее рассмотреть, что же испортило работу Лоренса. И, к собственному ужасу, поняла, что отнюдь не клякса красовалась на коже цвета слоновой кости… из холста торчала украшенная драгоценными камнями рукоятка кинжала.

— Боже!.. — выдохнула Александра, и ее взгляд в отчаянии метнулся к натянутому лицу герцога.

— Боюсь, художник здесь ни при чем, да и Бог тоже, — проговорил Хоук с хриплым смехом. — Я в тот вечер был изрядно пьян, но вообще-то на меня слишком подействовали слезы Робби. — Лицо герцога исказила болезненная гримаса, и прошло несколько секунд, прежде чем он, взяв себя в руки, смог заговорить снова. — Но можешь не радоваться, дорогая, такое больше не повторится.