Кэт Мартин - Шелк и сталь

— Это опиум, — ответил Джейсон. — Я видел нечто подобное раньше.

— Опиум?! Боже милостивый! Какими последствиями он грозит?

— Зависит от того, как долго ее пичкали этой дрянью. Это вещество — сильнодействующий наркотик. Его давали Кэтрин, чтобы она отключалась, как сейчас.

— Ты хочешь сказать, что ее пичкали наркотиками для того, чтобы легко управлять ею?

— Вот именно.

— А что будет теперь, когда она перестанет принимать его?

— Через некоторое время она придет в норму.

Люсьен нахмурился:

— Как долго это продлится и что будет с ней все это время?

— Пока организм полностью не очистится от наркотика, ей будет очень плохо. У нее начнется ломка, и она будет умолять дать ей наркотик.

— Проклятые ублюдки, — выругался Люсьен, и его глаза гневно блеснули.

— Они хотели сделать Кэтрин управляемой, чтобы она не доставляла им хлопот. Они могли держать ее в таком состоянии долгие годы.

— Слава Богу, мы не стали больше ждать.

— Слава Богу, что нам удалось унести ноги. Люсьен повернулся к окошку, занавешенному красными бархатными шторами.

— Я хотел оставить Кэтрин одну в охотничьем домике, а утром прислать к ней служанку, — сказал он.

— Боюсь, в таком состоянии ее нельзя оставлять, — ответил Джейсон.

Люсьен снова посмотрел на Кэтрин. Ее волосы, даже немытые и спутанные, блестели, отливая в свете свечи красноватым цветом. Должно быть, она почувствовала его взгляд, потому что приподняла голову и медленно открыла глаза.

— Ты… не поцелуешь… меня? Мне было очень… приятно тогда, — проговорила Кэтрин и улыбнулась.

Люсьен слегка смутился, а Джейсон громко рассмеялся:

— А я-то думал, что вы просто друзья.

— Ты все неправильно понял. Дело в том, что ее уводили из моего дома в полубессознательном состоянии, и я только хотел привести ее в чувство, чтобы она могла выслушать меня. Я не думал, черт побери, что она придаст этому такое значение.

— Люсьен?.. — волнующим шепотом произнесла Кэтрин.

— В чем дело? — резко спросил он, тут же пожалев о том, что его слова прозвучали так грубо.

Но Кэтрин, казалось, не заметила этого.

— В моих… снах… ты целовал меня… снова и снова. Можешь ты сделать это сейчас?

Люсьен медлил с ответом, потому что даже в этом грязном халате, с испачканным лицом и со спутанными волосами она возбуждала его. Он чувствовал ее маленькие груди, прижимающиеся к его груди, округлость ее бедер, и волнение охватывало его все сильнее.

— Это безумие, — проворчал Люсьен и смущенно крякнул.

Джейсон снова засмеялся:

— Похоже, тебе предстоит провести интересную ночь… по крайней мере ее остаток.

— Не говори глупости. Девушка сама не понимает, что говорит.

— Да, под воздействием опиума человек теряет контроль над собой и тогда начинает говорить все, что у него на уме.

Люсьен не ответил. Кэтрин нуждалась в его помощи, и больше ничего. Он подвел ее однажды, но такое больше не повторится.

Остаток пути ехали в полном молчании. Кэтрин время от времени открывала глаза и вновь просила поцеловать ее.

Джейсон продолжал посмеиваться, а у Люсьена возникало желание ударить его.

Охотничий домик был подготовлен к приему гостьи. В окнах горел свет, в камине полыхал огонь, а у двери их ожидал Бенни Тейлор, высокий худощавый юноша, работавший у Люсьена уже несколько лет. В свои семнадцать лет он выглядел довольно симпатичным и был одним из лучших конюхов.

— Все приготовлено, милорд, как вы говорили.

— Спасибо, парень. Пока это все, и ты свободен.

Бенни посторонился, и Люсьен понес все еще дремавшую Кэтрин к огню. Он заранее дал указание Бенни приготовить ванну, и сейчас у пылающего камина стоял чан с горячей водой, рядом лежали душистое мыло и стопка чистых белых полотенец.

— Похоже, ты обо всем позаботился, — сказал Джейсон, быстро оглядев комнату.

— О, ванна… — мечтательно произнесла Кэтрин со вздохом, когда Люсьен поставил ее на ноги. — Как чудесно.

Она покачнулась и едва не упала, но Люсьен успел ухватить ее за талию и привлек к себе.

— Осторожно! Ты же не хочешь упасть.

Кэтрин улыбнулась, глядя на Люсьена сквозь густые темные ресницы, и потянула за завязку халата, который в тот же миг соскользнул с ее плеча.

— Я такая грязная, что… не могу дождаться, когда… помоюсь.

Кэтрин наклонилась к чану, но колени ее согнулись, и Люсьен крепче ухватил ее, чтобы вновь поставить на ноги.

Джейсон усмехнулся, и Люсьен бросил в его сторону недовольный взгляд:

— Что, по-твоему, черт побери, я должен делать?

— Я же говорил, что ночь будет для тебя очень интересной, — с улыбкой ответил друг и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Вскоре послышался стук копыт. Джейсон умчался прочь, и Люсьен остался с Кэтрин наедине.

Она понемногу приходила в себя.

— Кажется… я создаю для вас… некоторые неудобства, — виновато проговорила она.

— Безусловно, — сухо ответил Люсьен, стараясь не замечать, что ее расстегнутый халат готов вот-вот упасть вниз.

— Ты не мог бы… помочь мне?

Люсьен изо всех сил старался сдержать нарастающую волну вожделения. Для этого он даже стиснул зубы. Черт побери, он всегда считал себя джентльменом и не мог припомнить, когда его влечение к женщине было настолько сильным, чтобы он не смог совладать с ним.

Кэтрин снова покачнулась, и Люсьен поддержал ее, но при этом халат соскользнул вниз, и она предстала перед ним во всей своей красе: стройная, гибкая, с гладкой кожей и нежными округлостями. "Проклятие! " — выругался про себя Люсьен, досадуя на себя. Устоять против такого видения было выше его сил. Кэтрин обняла его за шею, и его руки невольно оказались на ее узкой талии, от которой расходились плавным изгибом бедра. Люсьен на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул и осторожно опустил Кэтрин в чан с водой.

Погрузившись в теплую воду, она разулыбалась от удовольствия. При этом от ее маленьких грудей, выдававшихся вперед белыми холмиками с темно-розовыми конусами-сосками, побежали в сторону круги.

Люсьен почувствовал, что едва сдерживается от возбуждения. Но он джентльмен и не может воспользоваться ситуацией, когда Кэтрин едва понимала, что с ней происходит. Кроме того, он обручен с другой женщиной, то есть почти женатый человек. К тому же они с Кэтрин друзья, и только, а значит, он должен только защищать ее, а не вожделеть. Люсьен смочил тряпочку и начал тереть ею шею и плечи Кэтрин.

— А сейчас займемся твоими волосами, — минуту спустя проговорил он и стал намыливать густые волосы душистым мылом.

— Как… приятно, — блаженно улыбаясь, произнесла Кэтрин, когда Люсьен закончил мыть ей голову.