Кристина Скай - Черная роза

— Не мое дело заниматься прогнозами, лейтенант, — отрывисто произнес Рейвенхерст. — Моя задача состоит в обеспечении безопасности этого района в случае вторжения Наполеона. А теперь скажите, какова ширина канала в самом широком месте?

— Тридцать футов, милорд. Плюс-минус несколько дюймов, — натянуто ответил лейтенант.

Итак, похоже, парень раздосадован? Губы Дейна дрогнули в ответ на попытку молодого офицера быть точным.

— А в самом узком месте?

— Не будет и десяти, милорд. Рейвенхерст поднял брови:

— Десять футов? — Это не совпадало с информацией, полученной из морского министерства.

— В основной части, милорд, — смущенно добавил офицер. Дейн выждал.

— За исключением участка, идущего на запад от Рая до уровня Петт, — поправился Тафт минуту спустя. — Этот участок прорыт в последнюю очередь и не шире канавы.

— Спасибо, лейтенант, — сухо произнес Рейвенхерст, производя в уме быстрые подсчеты.

Его главной заботой было укрытие земли. Он предложил бы посадить вязы через каждые десять футов и, помимо этого, изгороди из боярышника в качестве второго ряда обороны. Западный рукав канала, разумеется, необходимо расширить, но едва ли это сейчас выполнимо. Кроме того, были проблемы с подводящей дорогой к северу от канала, уже нуждавшейся в ремонте.

— Перестаньте глазеть на меня, лейтенант, — резко произнес Дейн, не поворачивая головы. — Вы чертовски действуете мне на нервы.

— Да, милорд, — последовал невнятный ответ.

— Итак, он помогает местным жителям, этот Ромнийский Лис?

— Да, верно. Всегда старается подбросить еды, чаю или денег нуждающимся. Он такой дерзкий, этот Ромнийский Лис. Почти невозможно не… — Молодой офицер, покраснев, проглотил слова, которые собирался произнести.

— Невозможно что, лейтенант?

— Да, сэр? — смущенно повторил сидящий на веслах.

— Закончите фразу, приятель, — последовал жесткий приказ.

— Ну, не восхищаться этим парнем. Он ни разу не тронул офицера или гражданское лицо, а его набеги — это чудо стратегии. Каждый раз застает Хоукинза врасплох — как будто играет с ним.

Лицо Рейвенхерста посуровело.

— Этот человек — преступник, лейтенант, находящийся в сговоре с врагами. Никогда не забывайте об этом. А в измене нет ничего хоть немного достойного восхищения. Поэтому постарайтесь не выражать больше таких мыслей в моем присутствии.

— Да, милорд, — последовал смущенный ответ.

Итак, мальчишке не понравился его приказ? Что ж, пусть привыкает к этому, сумрачно подумал Дейн, потому что еще будут сражения, в которых враг должен быть разбит наголову, а у морского министерства имеются все основания считать, что Лис вовлечен в это дело.

Короче говоря, они хотят загнать предателя в нору. И Дейн собирался заниматься именно этим.

— А что вы знаете об убежищах контрабандистов? Какой-нибудь ключ к тому, где они могут собираться и обсуждать свои рейды? Должен же быть у этих негодяев какой-то способ связи.

— Они пользуются устаревшей системой сигнализации вдоль побережья, милорд. Как, например, свет в окне, привязанные перед входом лошади. Некоторые говорят, что в гостиницах и пивных какой-то скрипач играет определенную мелодию. Я слышал, они могут собрать до двухсот человек за час.

— Вы говорите, гостиницы? — Тон Дейна стал резким. — Вроде «Ангела»?

— Я слышал однажды, что говорили такое, но не теперь. Мисс Лейтон не такова, чтобы устраивать эти сходки. Нет, в этом квартале все спокойно. Но есть другое место — низкая ложбина на краю болота, около Снаргейта. Называется «Веселая девица».

Дейн прищурил глаза. Теперь они приближались к окрестностям Эплдора. За широкими полями виднелась побитая непогодой, маленькая каменная церковь, розовеющая в лучах закатного солнца.

— Есть еще какие-нибудь подозрительные люди, о которых я должен знать, лейтенант?

— Никого в особенности, сэр. Каждый здесь приложил руку к «торговле», как они называют это. И есть еще нахальный француз, патрулирующий побережье от Фарли до Фокстоуна. Его зовут Бразен. Только на прошлой неделе его заметили стоящим на якоре около Уинчелси. Да при свете дня.

— Каким судном он командует?

— «Либерте», милорд, двухмачтовым бригом с прямым парусным вооружением. Прекрасное морское судно, о каком можно только мечтать. К тому же команда слаженная — ведь они уходят от каждого преследующего их таможенного катера.

— Это едва ли говорит в пользу королевского флота, — язвительно произнес лорд Рейвенхерст.

— Да, милорд.

— А что вы можете сказать о новом таможенном инспекторе Эймосе Хоукинзе? Какова его роль во всем этом?

— Грубиян, милорд. Слишком уж упивается своей властью, если вы знаете, что я имею в виду.

— Не знаю, лейтенант. Если бы знал, не стал бы спрашивать.

Уязвленный его упреком, молодой офицер не склонился к веслам и не отвернул лицо, чтобы спрятать покрасневшие щеки.

— Этот человек любит пользоваться своей должностью, чтобы отбирать вещи у городских жителей — еду, одежду и прочее, Ходили слухи о том, что он избивает некоторых непокорных… — Голос его упал.

— Продолжайте, лейтенант, похоже, вы хотите сказать что-то еще.

— Ну, этот человек позволяет себе вольности с местными женщинами, милорд. Обращается с ними чертовски грубо. Только и прошлом месяце деревенская девушка из Эплдора пришла домой в синяках. Честная девушка, не какая-нибудь там проститутка. Боялась говорить — не хотела назвать имени сделавшего это негодяя. Но ее братья в конце концов выудили из нее имя. Это был Осмос Хоукинз. — Голос лейтенанта ожесточился. — Когда они стали преследовать его, он убил их выстрелами в спину, всех троих, и утопил тела в канале. Сказал, что так будет с каждым, кто пойдет против него.

— А судья?

— Не счел нужным вмешиваться, милорд: О, он ненадолго появился и объяснил это ссорой между братьями, сильно напившимися и потому перестрелявшими друг друга.

— Думаю, перестреляв друг друга, они не смогли бы бросить свои собственные тела в канал, — холодно произнес Рейвенхерст. — Свидетели были?

— Никто не осмелился выступить. Полагаю, Хоукинз достаточно хорошо доказал, на что способен.

Лицо виконта посуровело. Не для того же они воевали с Францией, чтобы мясники вроде Хоукинза оставались дома и терроризировали всю сельскую местность? Рейвенхерст молча поклялся себе в том, что разберется с этим.

Они продолжали плыть с сумрачными лицами, разговаривать расхотелось. Небо над ними темнело; лазурь превращалась в бледно-лиловый цвет по мере того, как солнце скрывалось за шпилями Рая.

Дейн напрягся, засунув пальцы глубоко в карманы плаща. «Если Тэсс и в самом деле вовлечена в это, — спрашивал безжалостный голос, — неужели ты хладнокровно сдашь ее в руки такого человека, как Хоукинз, зная о том, что он сделает с ней?»