Лиза Клейпас - Подари мне эту ночь

Существовал ли какой-нибудь способ вернуться в Санрайз, которому она принадлежала? Она не знала, как вернуться, хотя прежде всего она не знала, как попала сюда. Что, если она застряла здесь навсегда? Адди передернуло от этой мысли, и она выбросила ее из головы. Нет смысла беспокоиться об этом. Ведь она, по всей видимости, ничего не может с этим поделать. Если все это сон, то он когда-нибудь кончится. А если она сошла с ума, лучше притвориться для себя самой и остальных, что это не так.

Но было и кое-что, о чем ей действительно надо было задуматься. Рассел Уорнер был все еще жив, и она, возможно, единственная, кто может его спасти. Для семьи и всех в «Санрайз», она будет Аделиной. Она узнает, как ей стать той, кем, по их мнению, она являлась. С этого момента никто не заметит за ней ничего странного. И пока он водит всех за нос, она отыщет способ разоблачить Бена и не даст ему убить Рассела. При сложившихся обстоятельствах, Рассел будет убит только после осеннего загона скота. К тому времени ей придется все изменить.

Адди легким шагом спустилась вниз. Войдя в столовую, она изобразила на лице сияющую улыбку.

— Доброе утро, — весело сказала она, усаживаясь рядом с Мэй.

— Отчего, черт побери, ты такая счастливая? — спросил Рассел. Глаза его блеснули.

— Просто так.

Она отклонилась в сторону, когда служанка протянула руку, чтобы налить ей кофе.

— Думаю, это может быть как-то связано с Джефом, — сказала Мэй, радуясь этой мысли. — Так, Аделина?

— Может быть, — согласилась Адди, размешивая сахар в своем кофе. — Должна признать, Джеф просто супер.

Ее заявление было встречено абсолютным молчанием.

— Супер?

Адди поняла свою ошибку и поспешно попыталась ее скрыть.

— Новое выражение. Вы услышите его лет через пятьдесят. Это значит хороший, замечательный.

Рассел усмехнулся.

— Не знаю, зачем молодым надо придумывать новые слова. У нас есть все, что нужно.

— Затем, что молодые всегда думают, что они чувствуют то, чего никто никогда до них не чувствовал, — рассудительно сказала Каролина. — Им просто необходимо выдумывать новые слова.

— Аделина, ты собираешься сегодня снова увидеться с Джефом? — Лицо Мэй светилось таким характерным для всех матерей интересом.

— Ну, мы обсуждали такую возможность.

— Я хочу, чтобы Аделина сегодня пошла со мной, — бесцеремонно вмешался Рассел.

За столом воцарилось недолгое молчание. Затем Мэй заговорила, уголки ее губ опустились, брови сошлись от недовольства.

— Чуть позже ты сможешь взять с собой Кейда.

— Кейд весь день будет в школе, — возразил Рассел, упрямо выставив подбородок. — А мы с Аделиной уже долго не ездили верхом. Она хочет поехать. Так ведь, тыковка?

Адди энергично закивала.

— Да. Идея звучит здорово.

— Мы осмотрим ранчо, приглядим, чтобы все шло как надо, ведь так, милая?

Она широко ему улыбнулась.

— Ну конечно.

— Подождите, — глаза Бена потемнели от раздражения. — Парням ни к чему, чтобы она заглядывала им через плечо и высказывала свое мнение о том, что они делают.

Адди выпрямилась на своем стуле, прямо посмотрев на него.

— Я не скажу никому ни слова.

— Тебе и не нужно, — холодно ответил он. — Один твой вид отвлечет их. — Он повернулся к Расселу, голос его стал мягче, убедительнее. — У нас сегодня очень много работы, и нет времени на ее выходки. Многие из них довольно редко видят женщин, Расс, и не смогут не пялиться. Но чтобы одна из них стояла над душой, когда они пытаются работать, особенно девушка с такой внешностью как у Аделины, это уже чересчур, не думаешь?

Адди нахмурилась, размышляя, был ли это завуалированный комплимент. Было трудно сказать.

— Я рада, что твой работник достаточно умен, чтобы сказать нам, что делать, папочка, — сказала она, невинно округлив глаза. Если бы у нее были кудряшки как у Мэри Пикфорд, она бы накрутила одну себе на палец.

Рассел раздраженно откашлялся.

— Никто не говорит мне, что делать с моей дочерью, Бен. Сегодня она посмотрит со мной ранчо.

— Как тебе угодно, — лицо Бена было спокойным, полностью лишенным каких-либо эмоций.

К тому времени, как Адди и Рассел добрались до конюшни, Бен уже уехал, чтобы организовать рабочих ранчо, которые начали строительство, работы должно было хватить на все лето. Лошади были оседланы и готовы к поездке. Рассел обменялся парой слов с одним из ковбоев, которому поручили фермерскую работу на ранчо: кто-то должен был приглядывать за цыплятами и собирать яйца, убирать люцерну и собирать сено в снопы.

Заготовка сена была нелегкой работой. Требовался опыт, чтобы понять, когда сено хорошо высушилось, когда оно было нужного цвета, сколько оно должно было пролежать в волоках и когда оно достаточно просохло, чтобы его можно было складывать в копны. Именно сейчас оно сушилось на полях и меняло цвет под ярким техасским солнцем. Ничто нельзя было сравнить со сладким запахом хорошо просушенного сена. Казалось, его аромат, наполнял воздух на мили вокруг.

Но ковбои находили мало радости в такой работе.

Им казалось, что ниже их достоинства выполнять такие задачи — ведь это занятие для фермеров, не для ковбоев! А поскольку они безжалостно дразнили друг друга, тех, кому приходилось выполнять фермерскую работу, остальные ковбои искусно высмеивали.

Пока Рассел разговаривал с рабочим ранчо, Адди сбоку подошла к Джесси.

— Доброе утро, Джесси. Вижу, сегодня на тебе нет этого ужасного старого дамского седла. Какая ты красивая лошадка. Да—да, красивая. — Голова Джесси повернулась в ее направлении, выжидающе прядя ушами. — Сегодня у нас не будет проблем как вчера, — продолжила Адди, засунув руку в карман и вытащив кусочек сахара. — Заключим сделку, Джесси , ты знаешь какую ! А это подтверждение моих честных намерений. И поверь мне, если ты выполнишь наше соглашение, там, откуда я это принесла, есть еще.

Джесси наклонила голову и осторожно взяла сахар губами, разглядывая ее настороженными карими глазами. Неожиданно она проглотила его и носом сильно ткнула Адди в ребра, выпрашивая еще.

— Скажу тебе, мы с тобой станем хорошими друзьями, — непринужденно сказала Адди, доставая еще один кусочек сахара и протягивая его лошади. Нос Джесси был мягким как бархат, когда он коснулся ее ладони ища сахар. Она погладила сбоку шею кобылки и показала свои сапожки без шпор. — Видишь, Джесси? Гладкая подошва, как раз для тебя.

Джесси не протестуя терпела, когда Адди просунула носок своего сапога в стремя и уселась в седло. Перекинув ногу через седло, она расправила свои юбки и выжидательно посмотрела на Рассела. Он как раз закончил беседу.