Дженнифер Хеймор - Герцог и служанка

— Я не убивал Уоррена. Я не использовал тебя. — Каждое слово он будто выплевывал.

Кажется, ее плечи расслабились. Не сводя с него глаз, она пробормотала:

— Слава тебе Господи!

— Ты веришь мне? — Гаррет скривился.

— Д-думаю, да. — Она закусила губу. — А ты мне веришь? — спросила она негромко.

— Нет.

Однако по меньшей мере часть его — часть, которую он хотел бы раздавить, как жука, — ей и вправду верила.

Кейт вздрогнула.

— Я ничего не планировала. Клянусь тебе. Я понятия не имела, что вы с Уилли знакомы. Как ты можешь мне не верить после всего, что мы говорили друг другу, всего… что делали?

— Я на редкость доверчив, это многим известно.

— Пожалуйста, — прошептала она, — верь мне.

Гаррет смотрел в глаза Кейт, и глаза ее блестели от слез.

— Я подверг опасности свою семью только потому, что поверил твоему брату. А теперь ты просишь меня поверить тебе. Как ты смеешь?

— Потому что… Мы же почти… — Она сглотнула.

Он вздохнул:

— Обычно для мужчины это повод не доверять.

— Но это не касается тебя!

Гаррет посмотрел на нее долгим взглядом и покачал головой:

— Да, не относится.

— Что… что он с тобой сделал? Что между вами произошло? И что случилось с Уорреном?

Гаррет закрыл глаза.

— Ты наверняка уже знаешь сама.

— Ничего я не знаю. — Она в отчаянии повысила голос. — И ничего не понимаю.

Что, черт возьми, происходит? Стоило ей раскрыть рот — и та часть его, которая ей верила, разрасталась и набирала силу. И теперь эта часть кричала, что Кейт ни в чем не виновата и он обращается с ней несправедливо.

— Он пытался погубить меня, — негромко ответил Гаррет.

— Зачем ему это?

— Он винит меня в смерти Уоррена. Я был там, с твоими братьями, при Ватерлоо. Но Уоррена я не убивал.

— А кто это сделал?

— Я не знаю.

— Уоррен значил для него все. Братья-близнецы — неделимое целое. Никогда я не встречала людей, которые были бы так близки. Если он действительно считает, что это ты убил Уоррена… — Кейт набрала в легкие побольше воздуха, — он не остановится, пока не убьет тебя.

— Вот именно.

Она задрожала — может быть, от холода, царившего в подземелье, может быть, от его ледяного ответа.

— Здесь так холодно. Ты, наверное, замерзаешь.

— Уже нет, — пробормотал Гаррет себе под нос.

Кейт, кажется, этого не расслышала.

— Я скоро вернусь! — В мгновение ока она испарилась.

Он тупо смотрел на дверь, и в ушах его отдавался звук задвигаемого засова.

Нужно рассуждать логически.

Гаррет с трудом поднял закованные в кандалы руки и потер пальцами лоб, стараясь сосредоточиться.

Ночью он убедил себя, что она такая же злодейка, как Фиск, но в ее присутствии… она снова пробила его оборону. Что же в ней такого особенного?

Она сестра Фиска. Он не желал ей доверять. Не хотел ей симпатизировать. Но он доверял ей и симпатизировал — опасное сочетание.

Нужно действовать осторожно и ничего не упустить.

Но он не может ей угрожать и не мог причинить вред. По крайней мере до тех пор, пока не получит доказательство ее вины.

Через несколько минут Кейт снова открыла дверь. В руках она несла ворох одеял. Она вошла в темницу уже смелее, положила на койку одеяла, а у изножья пристроила два горячих кирпича.

— Спасибо.

— Удивительно, как ты не превратился в сосульку за ночь.

— Я тоже об этом думал, и не один раз.

Кейт бросила на него быстрый взгляд:

— Я скоро вернусь.

Она снова исчезла, но появилась вновь уже через несколько мгновений — с ведром горячей воды и тазом. Поставила и то и другое на пол.

Она осторожно приблизилась к нему, присела на край койки в знак примирения и указала на миску:

— Я тебе кашу принесла. Положила туда два куска масла — я так делаю со своим завтраком, когда сильно проголодаюсь.

Гаррет молча посмотрел на нее.

Кейт робко улыбнулась:

— Шишка у тебя на лбу выглядит гораздо лучше, чем вчера. У тебя, наверное, голова раскалывается?

— Да.

— Представляю. — Кейт прерывисто вздохнула. — На секунду мне показалось, что он тебя убил. — Она посмотрела на его оковы и помрачнела.

Гаррет наклонился к миске с кашей и вдохнул сладкий аромат сливочного масла. В животе тут же заурчало.

— Скажи мне кое-что.

— Что угодно. — Она проследила взглядом за цепью, которая шла от кандалов у него на ногах к кольцу, ввинченному в стену.

— Посмотри мне в глаза.

Их взгляды встретились. Румянец залил ее лицо и шею до выреза платья. Почему она краснеет? Ее смущает его положение? Стыдится деяний брата?

Или потому, что она только что видела его голые ноги?

— Если ты ничего не знала о ненависти, которую питает ко мне твой брат, о том, что он преследовал меня, то почему ты здесь?

Она задумалась:

— Я единственный человек, который может тебя кормить.

— Значит, он разрешил тебе приходить ко мне? Одной, без всякой защиты от моих так называемых садистских наклонностей?

— Ну, он предупреждал меня, чтобы я была с тобой осторожнее. Я поговорила с мистером Хейсом, прежде чем войти. Я спросила, можно ли мне поговорить с тобой наедине, и он сказал, что можно и чтобы я кричала, если что.

Гаррет покачал головой:

— Опасный план, тебе не кажется? Учитывая, что он видел нас вместе… видел, чем мы занимались… Почему твой брат уверен, что ты останешься верной ему? Мы с тобой могли бы сговориться, спланировать мой побег, его смерть.

Кейт бросила взгляд на дверь и понизила голос:

— Тебе следует знать, что я ни при каких обстоятельствах не стала бы планировать гибель родного брата.

— Почему нет?

— Но он мой брат! — На лице ее промелькнуло выражение ужаса.

Гаррет внимательно смотрел на нее. Фиск сказал, что видел их вчера вечером. Если это правда, он наверняка догадался, что Гаррет к ней чувствует.

Она продолжала:

— От Уилли восемь лет не было вестей, он вернулся совсем недавно. Он отнесся ко мне по-доброму и с пониманием, и я тебе скажу, что в жизни мне такое отношение встречалось нечасто. — Она сжала кулаки. — Более того, он часть моей семьи. А, кроме семьи, у меня в этом мире никого нет.

Вот в чем дело. Фиск собирался использовать Кейт как козырь в своей игре, чтобы причинить ему наибольшие страдания и уничтожить его. Гаррета чуть наизнанку не вывернуло при мысли о том, что кто-то может быть бессердечным настолько, чтобы так глумиться над женщиной, подобной Кейт. А еще он понимал, что такая невинная душа, как Кейт, никогда не поверит в возможность этого, тем более, если речь идет о ее обожаемом старшем брате. У него на скулах заходили желваки.