Александра Риплей - Скарлетт

Глаза и рот миссис Симе округлились. Скарлетт почувствовала себя отмщенной за часы пыток, проведенные в диктаторской примерочной портнихи. Эта женщина, наверное, отняла десять лет ее жизни.

— Есть еще диадема, — запросто сказала Скарлетт, — и я хочу, чтобы шлейф был отделан горностаем.

Миссис Симе решительно замотала головой.

— Вы не можете сделать этого, миссис О'Хара. Диадемы и горностай для важнейших придворных церемоний. Особенно горностай. Скорее всего, его не надевали со свадьбы Ее Величества.

Глаза Скарлетт сверкнули.

— Но я не знаю всего этого, не так ли, миссис Симе? Я всего лишь невежественная американка, которая в одну ночь станет графиней. Люди будут кудахтать и мотать головами, чтобы я ни делала. Так что я буду делать то, что хочу, и так, как хочу!

Страдания ее сердца выразились в резком высокомерии, прозвучавшем в голосе.

Миссис Симе внутренне съежилась. Ее острый ум быстро перебрал общественные сплетни, чтобы определить будущего мужа Скарлетт. «Они хорошо подойдут друг к другу, — подумала она. — Попрать все приличия и традиции и за это стать еще более уважаемыми. К чему идет мир? Однако женщине всегда придется прокладывать в нем дорогу, а о свадьбе люди будут говорить многие годы. Поэтому моя работа будет представлена так, как еще никогда не была представлена. Она должна быть великолепной». Обычная надменная самоуверенность вернулась к миссис Симе.

— Есть только одно платье, которое отдаст справедливость горностаю и рубинам, — сказала она. — Белый шелковый бархат с нашитыми поверх кружевами, лучше голвейскими. Сколько у меня времени? Кружево должно быть сделано, затем нашито на бархат вокруг каждого лепесточка. Это требует времени.

— Пять месяцев устроят? Ухоженные руки миссис Симе растрепали ее тщательно уложенные волосы.

— Так быстро… Дайте подумать… Если я найму еще двух швей… если только монахини возьмутся за это… Это будет самая знаменитая свадьба в Ирландии, в Британии… Оно должно быть сделано, несмотря ни на что.

Она сообразила, что говорила вслух, и прикрыла рот рукой.

— Уже поздно.

Скарлетт пожалела ее, встала и протянула ей руку.

— Я вверяю платье вашей заботе, миссис Симе, и полностью уверена в вас. Дайте мне знать, когда стоит приехать в Дублин на первую примерку.

Миссис Симе взяла ее руку и крепко сжала ее.

— О, я сама приеду к вам, миссис О'Хара. И мне будет приятно, если вы будете называть меня Дейзи.

Солнечный день никого не сделал счастливей в округе графства Мит. Фермеры беспокоились еще об одном годе, похожем на предыдущий. В Баллихаре пожимали плечами и предсказывали гибель. Разве не видела Молли Кенан вещицу, переносимую эльфами от дома ведьмы? И в другой раз ее видел Падди Конрой, хотя, что он там делал, он не скажет нигде, кроме как на исповеди. Говорили, что днем слышали крик совы недалеко от Пайк Корнер, а призовой теленок миссис Мак Грудер сдох ночью без всякой на то причины. Когда пошел на следующий день дождь, слухи не прекратились.

В мае Колум поехал со Скарлетт в Дрозду на ярмарку по найму рабочих. Пшеница хорошо принялась, трава на лугу была уже почти готова для покоса, грядки картофеля стояли ярко-зеленые, со здоровой ботвой. Оба были необычно молчаливы, каждый занят своими личными заботами. Причиной для беспокойства Колума послужило увеличение милиции и полицейских войск во всем округе. Его информаторы сообщали, что их целый полк. Работа земельной лиги шла хорошо; он последним отречется от требования снижения ренты, но забастовки всколыхнули землевладельцев. Теперь фермеров выселяли без предуведомления, и соломенные крыши их домов сгорали раньше, чем они успевали вынести оттуда мебель. Говорили, что в огне погибли два ребенка. На следующий день были ранены два солдата. Трех фенианцев арестовали в Маллингаре, Джим Дэли среди них. Его обвиняли в подстрекательстве к насилию, хотя всю неделю день и ночь он работал в баре.

Скарлетт запомнила ярмарку только по одной причине. Там вместе с Бартом Морландом был Ретт; она избегала смотреть в направлении секции лошадей; когда Колум предложил походить вокруг и получить удовольствие от ярмарки, она почти кричала, говоря ему, что хочет уехать домой. Между ними появилась некоторая натянутость после того, как Скарлетт объявила о своем намерении выйти замуж на Фэнтона. Колум не сказал ничего резкого, да этого и не требовалось. Гнев и обвинение читались в его глазах.

То же самое было и с миссис Фиц. В любом случае, кто они такие, чтобы осуждать ее? Что они знают о ее горестях и страхах? Разве не достаточно, что в их распоряжении останется Баллихара, когда она уедет? Это единственное, чего им действительно хотелось. Нет, это нечестно. Колум почти что брат ей, миссис Фиц ее подруга. Это еще один довод в пользу того, что они должны сочувствовать. Так нечестно. Скарлетт начала думать, что видит неодобрение везде, даже на лицах владельцев магазинов в Баллихаре, когда она усиленно пыталась придумать, какие вещи ей купить у них в эти скудные месяцы перед урожаем. «Не будь дурой, — сказала она себе, — ты все выдумываешь, потому что ты сама еще не уверена в том, что собираешься делать. Это необходимо для Кэт и для меня. И это не их дело, как я поступаю». Она была раздражительна со всеми, кроме Кэт. Однажды она даже забралась на несколько ступенек по веревочной лесенке, но потом спустилась. Я взрослая женщина и не могу, хныча, идти за поддержкой к ребенку. И она работала на сенокосе день за днем, довольная занятостью, радуясь трудовой боли в руках и ногах, благодарная за богатый сбор. Постепенно ее покидал страх о еще одном плохом урожае.

Вечер на Иванов день, 24 июня, окончательно излечил ее. Костер был самым большим. Музыка и танцы — это как раз то, что ей нужно, чтобы расслабить напряженные нервы и восстановить дух. Когда, как того требовала старинная традиция, прокричали в полях Баллихары тост за О'Хару, Скарлетт почувствовала, что в мире все в порядке.

Однако она немного сожалела, что отказалась этим летом от всех домашних вечеринок. Она боялась оставлять Кэт одну, но была одинока, и у нее оставалось слишком много времени для размышлений и беспокойства. Она была почти счастлива, когда получила полуистерическую телеграмму от миссис Симе, извещавшую, что кружева не доставлены из монастыря в Голвее и нет никакого ответа на ее письма и телеграммы.

Скарлетт улыбалась, подъезжая к железнодорожной станции в Триме.

Она была искусной в сражениях с игуменьями и радовалась явному поводу для ссоры.

Глава 89

У нее едва хватило времени, чтобы помчаться утром в ателье миссис Симе, успокоить ее, собрать сведения о длине и узоре заказанных кружев и поспешить на станцию к раннему поезду в Голвей. Скарлетт устроилась поудобнее и раскрыла газету.