Хазарский меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Лежа в тени орешника и приглядывая одним глазом за пасущейся кобылой – своей любимицей, – Ярдар и сам дивился, с чего вздумал довериться девке. Что она может знать? Но где-то в глубине души прочно сидела вера: эта может. Всякая девушка, еще не доказавшая своей способности дарить жизнь, незримо носит в себе дух Морены, а Заранка всем видом напоминала навок – тех дев, что умерли, так и не познав настоящей жизни. Сестру она будет просить… Ярдар очень ясно видел в мыслях Заранку, а рядом ее близняшку-навку: точно такую же, только… неживую. Уж наверное, они, три года пролежавшие в одной зыбке, качаясь меж землей и небом, как русалки качаются на ветвях над водой, не расстались и тогда, когда между ними встала прозрачная, но непреодолимая для прочих грань жизни-смерти. Они и сейчас близки, как человек и его отражение в светлой воде… Она, Заранка, везде и всюду водит ту, вторую, – ее имени никто не ведал, – за собой. Оттого она и такая, оттого при ней все время хочется оглянуться и по спине мурашки ползут…

Растревоженный этими мыслями, Ярдар ворочался на траве, то прикрывал лицо шапкой, то убирал со лба влажные от жары волосы, то поворачивался лицом вниз, уткнувшись в подложенные руки, но не мог ни задремать, ни успокоиться и подумать о чем-нибудь нужном. Уж скорее бы! Его беспокоила мысль о предстоящей встрече, и в то же время он жаждал, чтобы время поскорее прошло, чтобы явилась эта странная дева, принесла вести от прядущих судьбу.

Где-то кричали коростели, выводил свое «подь-полоть» перепел, цапли и чибисы ходили кругами высоко в небе. Самые длинные дни года уже миновали, однако летний вечер тянулся, солнце медленно опускалось к вершинам леса, нацелившись на свое невидимое с земли жилище. Глядя туда, Ярдар невольно воображал избушку в глухом лесу, куда приходит усталое Солнце – оно виделось ему молодцем в красном кафтане, в облачке тускнеющего сияния, – а за порогом его встречает старушка мать… или девица – Солнцева Сестра из старинных песен. На месте этой девы ему невольно виделась Заранка, только у той Заранки рыжая коса сияла ярким золотом, на лице розовел румянец, а от рук исходило свечение…

Осознав, что солнечные лучи на траве и вершинах погасли и уже настали сумерки – летом они подкрадываются, как призрачный волк, и не заметишь, пока не обнаружишь, что они уже здесь, – Ярдар поднялся, отряхнул одежду, собрал сушняка и развел на очаге перед дубом костерок. Воловья шкура лежала с западной стороны, а Ярдар уселся на землю напротив нее, с востока, со стороны живых. Потихоньку подкладывая сухие веточки, чтобы огонь не гас, он посматривал на лес, на небо с багровыми, постепенно темнеющими полосами – дорогу, по которой ушло в свою избушку солнце, оставив на облаках свои раскаленные, постепенно стынущие и тающие следы. Посматривал на лес – оттуда тянулась прохлада, ползли шелестящие тени. Раздались крики совы. Быстрая крылатая тень мелькнула сверху – будто ночь выслала первого своего дозорного. Над рекой собирался туман, и он беспокоил Ярдара сильнее всего прочего. Из тумана выходят навки, и хотя в эту пору, когда рожь отцвела, они уже не опасны, Ярдар невольно ежился. Страшновато было видеть следы навок, особенно ему, уже почти год как снова неженатому. Вспомнилась Безлетка – старшая дочь, она была названа по отцу, – ее внезапная смерть во время родов. Ярдар был не так чтобы сокрушен этой потерей, да и привык к ней, но сейчас ему стало так неуютно, что он даже встал и прошелся, разминаясь. Мерещилось, будто покойная жена сейчас появится со стороны реки – в белой сорочке, с незаплетенными волосами, знакомая и чужая. Соскучилась ведь по мужу где-то там, в холоде Темного Света…

Поскорее надо опять жениться! Ярдар потряс головой. Мать, Дивея, растившая внука Безбедку, твердила, что не позднее осени сыну надобно взять новую жену, и приглядела уже несколько невест, подросших в Тархан-городце за последние год-другой. Даже поговаривала, что, мол, в Брегамирове есть, по слухам, очень хорошая невеста, Самовитова дочь. Спорить с матерью в этом деле Ярдар не собирался: потом пусть его не попрекает выбором, если не уживется с невесткой. Но уж какая ни будет – к женатому русалки близко не подойдут, хоть весной, хоть летом…

Повернувшись снова к костру, Ярдар увидел на краю леса белое пятно. Вздрогнул от неожиданности, а потом, когда сообразил, что это, по спине опять пробежали мурашки.

На грани между днем и ночью от опушки леса к нему медленным шагом приближалась… Русалки, о которых он только что думал, наверное, выглядят именно так. Неподпоясанная белая рубаха, распущенные волосы без очелья… В одной руке русалка держала лучину, а во второй – платок, закрывая лицо. Накатила жуть – именно такова Навь, белая и безликая, ничем не привязанная к человеческому миру. «Девки простоволосы, распоясы» – так называют в заговорах лихорадок-трясовиц. Ярдар сглотнул, жалея, что затеял это дело… но отступать было поздно. Раз уж он вызвал Навь на это свидание, придется слушать ее речи до конца.

Она была все ближе, и Ярдар, будто притянутый, тоже двинулся к костру. Русалка остановилась на воловьей шкуре, наклонилась, чтобы зажечь от огня свою лучину. Пряди ее волос от этого движения будто пролились вниз, к земле; золотисто-рыжий цвет явственно напоминал о Заранке, но Ярдар не поручился бы, что это и впрямь она. Заранку он никогда не видел с незаплетенной косой, и теперь сходство со знакомой девушкой в этой гостье из тьмы казалось самым незначительным.

Русалка выпрямилась, уже с горящей лучиной в руках. «Огонь в руках держат, а как пророчество свое изрекут, тот огонь погаснет…» – вспомнилось, что говорила ему Заранка.

– Кто ты? – почти невольно спросил Ярдар; не было сил ждать в этой гнетущей тишине, оттеняемой шумом ветра в вершинах и криками сов. – Зарана… это ты?

– Я – не Зарана, я – Звездана, та, что прежде нее родилась, под звездочками частыми, под светлым месяцем, – глухо из-под платка ответила дева, метнув не него беглый взгляд.

Ее глаза показались совсем темными, и Ярдара пробило холодом: это не она! Не та, которую он знает! Это имя посланницы той стороны, темного мира! Ярдар опять сглотнул, остро жалея, что не сидит сейчас у себя дома в Тархан-городце.

Дева тем временем начала вращаться вокруг себя, очерчивая круг лучиной, так что горящий ее кончик рисовал в темнеющем воздухе сплошное огненное кольцо, а