Сильвия Торп - Романтичная леди

– Кажется, я вас понял. Мерилом любовных отношений выступили материальные соображения. Состояние капитана Уайльда не сравнимо с моим.

Он немного неуверенно поднялся, подошел ближе к огню и ногой пнул полено. В голосе его послышалось глубокое презрение.

– О человеке часто судят по его состоянию. Это омерзительно.

– Вы совершенно правы, – печально согласилась Каролайн. Поколебавшись, она добавила смущенно: – Я должна просить у вас прощения, сэр. Я не сожалею о сделанном, поскольку Дженни никогда не смогла бы стать счастливой без Роланда. Но мне невыносимо жаль, если я причинила вам боль.

Он снисходительно посмотрел на нее:

– Не волнуйтесь, мисс Крессуэлл. Я не влюблен в Дженнифер Линли, и, если моя гордость несколько задета, все же нет сомнения – в случившемся для меня намного больше пользы, чем вреда. Светское общество, конечно, позабавится на мой счет, но это меня уже не беспокоит.

– Должна отметить, сэр, вы замечательно держитесь, – одобрительно заметила Каролайн. – Если честно, знай я, что именно на мою долю выпадет тяжкая необходимость сообщить вам правду, я бы с меньшей охотой взялась бы за это дело.

Гай повернулся к девушке, чтобы лучше разглядеть ее. На его лице появилось насмешливое выражение.

– Если мисс Линли не могла найти свое счастья ни с кем, кроме капитана Уайльда, то, помогая им в организации тайного бегства, вы сослужили мне не меньшую службу, чем им. И должен отметить, что сами вы пострадали больше всех в этой истории. Вас похитили, с вами грубо обращались, вас держали взаперти, а теперь вам надо держать ответ. И к тому же нам надо решить, как поступить дальше.

– Уф! – Каролайн настороженно посмотрела на Гая. – Как, сэр, мне следует понимать вас?

Он поднял брови:

– Разве вы забыли, сударыня? Мы с вами вдвоем в одиноко стоящем заброшенном доме в богом забытом месте. У нас нет лошадей, и нам предстоит длинная и утомительная прогулка по грязным глухим дорогам, прежде чем мы сможем получить хоть какую-то помощь! К тому же у меня вытащили все деньги, все до последнего пенни, и все украшения, который я мог бы продать или заложить, если мы доберемся до какого-нибудь города или деревни. Ведь они и вас обокрали?

– Да, и меня тоже, – вздохнула с сожалением мисс Крессуэлл. – По правде сказать, при мне и было-то всего одно лишь кольцо с бриллиантом, да и то вчера забрал у меня ваш кузен.

– Ну что ж. Это уравнивает наши шансы. Если вы принесете свой плащ, сударыня, мы сразу же и отправимся в путь.

Каролайн молча перевела взгляд на оконное стекло. За окном уже совсем стемнело, и дождь хлестал изо всей силы.

– Вы знакомы с этими местами, сэр? – спросила она, зябко передернув плечами.

Нет, мест он этих не знал, и при воспоминании о путаном переплетении проселочных дорог, по которым они добирались сюда, на Гая нахлынули сомнения. Но, презирая любое проявление малодушия, он, постаравшись ничем себя не выдать, ответил:

– Я найду дорогу, не бойтесь! Так что решайтесь, сударыня!

– Как далеко нам придется идти? – спросила она, не двигаясь со своего места у очага.

– Приблизительно три или четыре мили, как мне представляется.

– Три или четыре мили… – задумчиво протянула Каролайн. – Понятно. В таком случае, мистер Рэйвиншоу, я вынуждена отклонить ваше приглашение. Я останусь здесь.

– Умоляю вас, это же нелепо, сударыня, – нетерпеливо возмутился он. – Я же не могу оставить вас одну в подобном месте.

Широко открытые зеленовато-серые глаза спокойно смотрели на Гая. Она не отвела их, повстречавшись с ним взглядом.

– Почему не можете?

– И вы еще спрашиваете? – В нем росло раздражение. – Не можете же вы одна остаться на ночь в доме, который, вероятно, является местом встреч для всех разбойников округи.

– Мне, конечно, все это не нравится, – искренне согласилась Каролайн, – но еще больше мне не по душе пробираться по незнакомой местности в кромешной темноте и под проливным дождем. Я вам очень признательна за заботу, но, смею заметить, я как-нибудь справлюсь с ситуацией на свой страх и риск. Доброй вам ночи, мистер Рэйвиншоу!

Она опустилась на колени перед очагом и принялась шевелить тлеющие угольки. Подбросила в огонь новые поленья из поленницы. Какое-то время Гай, не спуская глаз, наблюдал за ее действиями. Ее спокойное поведение вызвало в нем возмущение и даже гнев. Мисс Крессуэлл, не обращая на него внимания, взяла мехи и начала усердно ими работать. Мистер Рэйвиншоу бросил последний, испепеляющий взгляд на ее согнутую спину, затем осмотрелся вокруг в поисках своей шляпы. Обнаружив ее в углу комнаты, он поднялся, почистил рукавом пальто и, буркнув свирепо: «Доброй ночи, сударыня!» – направился к двери.

Каролайн посоветовала ему поискать в доме фонарь, но вместо того, чтобы последовать разумному совету, мистер Рэйвиншоу рванул дверь. Сильный порыв холодного ветра покрыл его лицо ледяными каплями дождя, и перед ним разверзлась чернота ночи, охваченной штормом. Свет из дома падал на садовую дорожку, и то не дальше фута. Уже у самого порога она больше напоминала водоворот из потока жидкой грязи. Он заколебался и невольно бросил взгляд через плечо.

Огонь теперь весело горел, а мисс Крессуэлл, явно довольная результатами своего труда, осматривала содержимое буфета.

– Ветчина, холодная говядина, яйца, масло, сыр, – перечисляла девушка, словно для себя. – Нэнси совсем неплохо хозяйничает, значительно лучше, чем готовит. Интересно, где она держит хлеб? – Тут она немного повысила голос и сказала через плечо: – Прошу вас, поторопитесь закрыть дверь, мистер Рэйвиншоу! Очаг начинает дымиться.

Гай снова взглянул на душераздирающую картину, не располагающую к пешей прогулке, открывавшуюся за порогом дома. В душе его шла борьба. Мистер Рэйвиншоу не любил проигрывать, не любил отступать.

Но он помнил, с каким трудом Пелем отыскал дорогу к этому месту даже средь бела дня, позволил себе признать, что головная боль, которой он пытался пренебречь, и в самом деле чрезвычайно досаждала ему. Перечисление продуктов в буфете лишило последних сил: ему так и не удалось пообедать. Очередная атака ветра и дождя поставила точку в его колебаниях. Он закрыл дверь, скинул верхнюю одежду на стул. Каролайн, стоявшая у буфета, повернулась к нему и наблюдала за его действиями с притворным удивлением.

– Значит, вы все же никуда не идете? Что ж, без всякого сомнения, вам виднее, как поступать!

Гай пересек комнату и остановился, глядя в ее широко открытые хитрые глаза. Неожиданно он мило улыбнулся.

– Не стоит бередить рану, мисс Крессуэлл, – попросил он ее. – Я не решаюсь оставить вас в одиночестве, совесть мне не позволяет.