Ширл Хенке - Гордость и целомудрие

Поскольку девственность ее несравненной Бонбон уже была потеряна, Сибил сочла уместным оставить неблагодарную сучку в покое и весь свой гнев обратила на несносное чучело, тупоголовый синий чулок, имевший наглость смеяться над ней. Зловеще прищурившись, полковничиха ринулась в атаку. Но не успела она сделать и шага, как ее изящная атласная туфелька соскользнула с ноги и увязла в липкой каше.

— Простите, миссис Чемберлен, я не нарочно! — пролепетала Джосс, вытирая выступившие слезы. Попытки вести себя прилично ни к чему не привели: ее по-прежнему душил приступ смеха.

Сибил, готовая выцарапать глаза ненавистной сопернице, с утробным рычанием кинулась на нее.

— Да как ты смеешь! — визжала она.

— Поймите меня правильно, я вовсе не хотела… — В следующую секунду Джосс стало не до оправданий: пора было списать собственную шкуру! Сибил налетела на нее словно ураган. Она уступала Джосс в росте, но превосходила объект своей ненависти по весу. Миссис Чемберлен накинулась на мисс Вудбридж с силой пушечного ядра. Они кубарем покатились по земле, вцепившись друг другу в волосы.

Драка, сопровождавшаяся яростными воплями, мигом привлекла к себе внимание толпы. Зрители не растерялись и принялись делать ставки.

— Пять фунтов на миссис Чемберлен! — выкрикнул какой-то хлыщ.

— Десять на то, что ее побьет эта верзила!

К тому времени, когда к месту схватки пробрался Алекс, Чемберлен уже пытался положить конец безобразному побоищу. Между прочим, благодаря своим длинным рукам Джосс медленно, но верно одерживала в нем победу. Вместо замысловатой прически па голове Сибил теперь были жалкие лохмы, а желтое муслиновое платье зияло множеством прорех, открывая взору всех желающих ее несравненные прелести. Зато грубое платье Джосс нисколько не пострадало, если не считать того, что оно было грязным.

— Вряд ли это можно назвать христианским смирением, Джосс! — Алекс со смехом обхватил девушку за пояс и стал оттаскивать ее от Сибил. Полковничиха тут же припала к груди своего супруга и разразилась горестным плачем. К вящему негодованию Чемберлена, его новый мундир тут же покрылся безобразными пятнами грязи.

Не обращая внимания на разъяренную супружескую чету, Алекс увел Джосс в сторону, подальше от толпы. Пок уже сотворил свое черное дело и брел вслед за ними, волоча по земле поводок.

— Я вполне согласен, что крошку Сибил не назовешь воспитанной леди, но зачем же было прибегать к столь крайним мерам? — лукаво улыбаясь, поинтересовался Алекс.

Джосс громко всхлипнула. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда, потому что вела себя как базарная торговка и с головы до ног извозилась в грязи. Что она скажет отцу? Единственное, что могло утешить ее, было присутствие Алекса.

— Похоже, неприятности начинаются всякий раз, стоит нам сойтись вместе, — мрачно буркнула она. — Наверное, это знак свыше, и наша дружба не приведет ни к чему хорошему.

— Скорее это признак того, что вы такая же неисправимая любительница приключений, как и я, — возразил он с лукавой улыбкой. Как всегда, при виде его улыбки в душе у нее зазвучала ангельская музыка.

— Ни за что не поверю. Вы только что выиграли скачки, и ваш костюм оставался совершенно чистым, пока не полезли выручать меня. Значит, это я одна притягиваю на свою голову неприятности. Я испачкала ваш костюм и не дала получить выигрыш у этих людей.

— Ну, этот костюм повидал на своем веку немало грязи! Замшу можно будет отчистить в два счета. Чего не скажешь о мундире господина полковника… — Он покосился па Чемберлена и хмыкнул.

— Похоже, он немножко рассердился на вас? — Джосс ничего не могла поделать и ответила шуткой на шутку. Пок решил, что настал подходящий момент напомнить о себе, и робко коснулся носом ее колена. — Ах, вот ты где, несносный забияка! Между прочим, это ты во всем виноват, ты и твоя бесстыжая вертихвостка! — Джосс отчитала терьера и оглянулась на Сибил. Миссис Чемберлен приказывала лакею взять на руки Бонбон, чудесным образом изменившуюся в цвете, из белого в бурый.

— Вы имеете в виду болонку или ее хозяйку? — уточнил Алекс.

Они захохотали так громко, что привлекли внимание Руперта Чемберлена, все еще переживавшего из-за испорченного мундира. Он задолжал этому неотесанному мужлану из колоний ни много, ни мало две тысячи фунтов — целую кучу денег! Ни офицерского жалованья, ни скудных доходов с его поместья в жизни не хватит, чтобы покрыть этот долг, не говоря уже о запросах Сибил! Теперь ему придется унижаться, просить Блэкторна принять вместо денег расписку, пока он не возьмет нужную сумму под немыслимые проценты у ростовщиков с улицы Менял!

Проклиная злую судьбу, он кое-как нацарапал расписку и отправил ее с лакеем. Алекс коротко кивнул в знак того, что согласен подождать. Ну, погоди, наглый америкашка, так или иначе время все расставит по своим местам… Почему-то Чемберлен не сомневался, что им еще предстоит встретиться.

— А теперь, дети, успокойтесь и не забывайте о том, что в саду вы должны держаться все вместе. Мистер Перкинс был так добр, что оплатил вам входные билеты, и если мы хотим когда-нибудь получить еще одно приглашение, нужно вести себя как следует! — Джосс переводила строгий взгляд с одной старательно отмытой мордашки на другую. На бледных худых лицах глаза выделялись особенно. Они сверкали от предвкушения чудесной прогулки. Ведь для беспризорников с Ист-Энда посещение парка Воксхолл-Гарденс было равнозначно путешествию в рай.

Эндрю Чейз Перкинс, один из членов благотворительного общества, процветающий торговец углем, сделал щедрое пожертвование на нужды школы. Поскольку благодаря Алексу они уже обеспечили нужное количество учебников и продуктов, Джосс решила, что можно потратить деньги на такую роскошь, как прогулка по парку. И теперь, любуясь на то, как солнечные лучи ласкают изможденные лица ее воспитанников, Джосс окончательно убедилась, что приняла правильное решение.

Ей стоило большого труда пройти, как ни в чем не бывало мимо служителя, стоявшего у ворот. Этот самодовольный тип не преминул отпустить несколько ехидных замечаний типа «шляются здесь всякие…». Был бы с ними Алекс, он бы в два счета заставил мерзавца пожалеть о своих словах!

В последнее время Джосс все чаще покидали христианское милосердие и терпимость. Она ничего не могла с этим поделать. Медленно шагая по ухоженным аллеям парка, Джосс думала о том, что дружба с Алексом стала для нее и благословением, и проклятием одновременно.

Громкие восклицания детей, разглядывавших статуи, заставили ее вернуться с небес на землю.

— Это фигура одного из самых великих композиторов. Кто может его назвать?