Мэй Макголдрик - С тобой мои мечты

Сейчас же, приближаясь к комнате мужа, Миллисент задумалась о его депрессии. Эта болезнь была хорошо ей знакома. В браке с Уэнтуортом она много страдала. Из-за ярости мужа Миллисент потеряла ребенка на раннем сроке беременности. Терпя побои и унижения, она искала покой и забвение в болезни. Но Уэнтуорту она была нужна для успешной карьеры. И лишь с появлением Ребекки и лорда Станмора, поддержавших ее в трудный период жизни, Миллисент смогла найти силы бороться.

Остановившись перед дверью в комнату графа, Миллисент услышала голоса и осторожно постучала. Когда она вошла, никто не обернулся.

— Ты сделаешь все, что я скажу, ты, жалкий кусок дерьма, или можешь уносить отсюда свою мерзкую тушу! Прочь с глаз моих! Ты слышишь, вероломный негодяй, пес блудливый…

Миллисент остановилась в дверях, разглядывая своего мужа. Джон замер. Граф был вне себя от гнева. За минувшие две недели он произнес меньше слов, чем за последние минуты.

— Можете ругать меня, милорд, но вы не получите ни капли этой отравы, пока ваша жена не даст своего согласия. — Гиббз стоял между кроватью графа и столом с лекарством.

— Грязная тварь, бесхребетный слюнтяй, — прошипел граф. — Ты должен слушать, что я тебе приказываю. Я, а не эта вонючая сука. Ты меня слышал?

Гиббз повернулся и, заметив Миллисент, покачал головой, пока его хозяин продолжал осыпать проклятиями всех подряд.

— Не принимайте близко к сердцу, миледи. Поверьте, его светлость немного не в себе. Это на него не похоже. Думаю, будет лучше, если вы сейчас уйдете. Кажется, нынче граф не самая подходящая компания.

Миллисент не двинулась с места. Теперь ее было трудно запугать, да еще и в собственном доме.

— Что его так рассердило, мистер Гиббз?

— Он требует лекарства. Упрямый как козел, ей-богу, мэм. Говорит, что не будет ни есть, ни пить ничего, кроме настойки опия.

— У него что-нибудь болит?

— Не думаю, миледи, — ответил Гиббз. — Кости у него давно срослись, а он не жаловался на боль, даже когда они заживали. Его светлость требует лекарство, потому что оно поможет ему успокоиться и забыться.

Миллисент посмотрела в сторону постели.

Неожиданно лорд Эйтон затих, и Миллисент поняла, что он пытается выровнять дыхание. На мгновение тревога вытеснила желание преподать урок хороших манер новому мужу.

— Вы видели его раньше в таком состоянии? Ему стало хуже?

— Физически? Нет, миледи. А что касается его сквернословия, то граф смог бы своей бранью прикончить целую банду голландских наемников.

— Как вы думаете, что произойдет, если мы откажемся дать ему опиум?

Гиббз изумленно посмотрел на нее.

— Даже не знаю, миледи. Я ведь не доктор. Но могу сказать, что его светлость после падения ни разу нормально не заснул. Пока граф не начал принимать настойку опия, он был жалким и несчастным. Впрочем, всех, кто его окружал, он считал такими же беднягами.

Миллисент огляделась вокруг. Муж лежал в постели, откинувшись на подушки. Шторы были задернуты, чтобы сдержать холодный зимний воздух, проникающий сквозь щели. На столе стоял графин с бренди и пузырек с настойкой опия. Когда она снова посмотрела на лорда Эйтона, в дверях появился Уилл. Он привел с собой молоденькую служанку, которая несла на подносе чашу с бульоном и немного хлеба.

Миллисент решила, что справится сама.

— Никому из вас не придется сегодня страдать из-за несдержанности графа. — Она сделала знак служанке поставить поднос на стол. — Я хочу, чтобы вы все как следует выспались. Эту ночь я собираюсь провести в обществе мужа.

Мэри Пейдж прожила в Мелбери-Холле полтора года, но никак не могла привыкнуть ни к новому месту, ни к работе. Она очень рано овдовела, потеряв мужа во время несчастного случая в Лондоне. Она проработала десять лет горничной, терпя пренебрежительное отношение и грубое обращение, прежде чем увидела объявление леди Уэнтуорт, которая искала экономку. Мэри с почтением относилась к сэру Оливеру, но еще больше ее очаровала новая хозяйка. Мэри была по-настоящему благодарна за все, что она для нее сделала. У нее появились новые возможности с переездом в Хартфордшир. Обязанности экономки больше не пугали ее, потому что она всегда могла рассчитывать на помощь. Освобожденные африканские рабы трудились даже лучше англичан, а Амина, жена Джоуны, стала ей не только помощницей, но и подругой.

Мэри Пейдж любила свою работу. Очень скоро она полюбила и Мелбери-Холл, и всех его обитателей. Появление в доме графа Эйтона и его людей не доставило экономке особых хлопот. Мэри даже показалось, что ее хозяйка (да и вся прислуга в Мелбери-Холле) легко приспособилась к переменам.

Мэри сидела перед очагом в комнате для прислуги и занималась рукоделием, когда там появились лакеи лорда Эйтона. Они еле плелись, уныло опустив головы. Миссис Пейдж украдкой разглядывала их. Через несколько минут в комнату вошел высокий шотландец, и Мэри почувствовала, как внутри все затрепетало. Это случалось всегда, как только она его видела. Заметив встревоженное лицо камердинера, Мэри догадалась, что это неспроста.

— Добрый вечер, мистер Гиббз. У вас с мальчиками сегодня выходной?

— Да. Хотя, должен сказать, нам это совсем не по душе, миссис Пейдж. Ваша госпожа захотела остаться одна с его светлостью сегодня ночью. Эта девочка еще не знает, что ее ждет.

— Неужели?

— Да, мэм. — Шотландец нахмурился и присел на скамью рядом с Мэри.

— Не подумайте ничего плохого, сэр, я очень люблю свою госпожу, но она ведь уже второй раз замужем. Я хочу сказать, что она все знает.

Шотландец удивленно посмотрел на нее.

— В каком смысле, миссис Пейдж? Мэри залилась румянцем.

— Я просто пошутила, чтобы вас успокоить, мистер Гиббз.

— Ох, ну надо же. Приятно слышать, миссис Пейдж. Значит, я вам не совсем уж безразличен, если вы решили со мной пошутить. Всю последнюю неделю вы даже не считали нужным отвечать на приветствие одинокого шотландца.

— Я уверена, что вела себя вежливо, сэр.

— Вежливо. — Гиббз вздохнул. — Вот как?

Мэри бросило в жар. Несмотря на суровое обращение со слугами, она считала шотландца весьма привлекательным мужчиной. Экономка улыбнулась, вспомнив, как Вай охарактеризовала графского камердинера, обсуждая с другими служанками появление чужаков. Они тогда чуть не лопнули от смеха. «Да, он довольно красивый, — сказала Вай, — если вам нравятся волосатые обезьяны».

— А теперь вы улыбаетесь. — Темные глаза Гиббза внимательно разглядывали экономку. — И чем же можно объяснить это небесное сияние?

— Ох, даже не знаю, — игриво ответила Мэри. — Я знаю, что Миллисент отлично позаботится о графе. Лучше сиделки и не придумаешь.