Кэт Мартин - Жар сердец

— Я бы поверил тебе, красавица, если бы ты говорила о другом человеке. Траск всегда обращается с дамами очень любезно. Не думаю, что кто-нибудь мог бы на него пожаловаться. — Он снова хохотнул. — Удивительно, как морская форма подходит для такого соблазнительного тела.

— Я хочу вернуть ее отцу, — объяснил Морган. — Как только мы доберемся до Катонги, я буду рад избавиться от этого обременительного груза раз и навсегда.

Он схватил Силвер за руку и дернул так сильно, что матросская шапка слетела с ее головы. Спутанные серебристые волосы упали ей на плечи, и брови капитана «Ривала» поползли вверх.

— Не будем больше об этом, — предупредил его слова Морган, видя, как в глазах друга загорается интерес. — К тому же ты не знаешь ее так, как я. Тебе не следует из-за нее попадать в неприятную ситуацию.

На этот раз капитан рассмеялся от всего сердца.

— Мне трудно согласиться с тобой на этот раз, дружище. Но тем не менее желаю тебе удачи.

Морган повлек Силвер к шлюпке, помог ей спуститься по веревочному трапу и сесть на скамью. В нем кипела ярость — одна проблема за другой, — и все из-за того, что какая-то своенравная девица решила сломать себе шею. Она была способна на самый невероятный поступок, и ее не останавливала никакая опасность. Ее совершенно не интересовало, как отразятся ее поступки на других. Похоже, она безразлична и к собственной судьбе.

К тому моменту, когда он затащил ее вниз в свою каюту, не обращая внимания на неодобрительное перешептывание матросов, которые глядели на нее почти с благоговением, он, казалось, готов был взорваться от злости.

Силвер молчала всю дорогу. Оказавшись в каюте, она опустилась на край койки, ни разу даже не повернув к Моргану лица.

Морган почувствовал, что больше не в силах сдерживаться.

— Сколько раз еще надо тебе повторять, чтобы ты наконец поняла? Салина, ты вернешься домой.

Силвер лишь молча смотрела перед собой, как будто не замечая его присутствия.

— Ты ничего не сможешь сделать, чтобы этого избежать, и ты никого не убедишь помочь тебе в этом.

Она даже не моргнула.

— Ты — самая упрямая и своевольная изо всех дам, которых я имел несчастье встретить. — Поскольку Силвер сидела неподвижно, Морган схватил ее за плечи и силой поднял на ноги. — Ты, маленькая идиотка! Ты что? Не понимала, что могла убиться?

На лице Силвер выступил румянец. От отчаяния в ней начали пробуждаться ярость и ненависть.

— Я хорошо понимала, чем рискую, майор. И отлично знаю, что могла разбиться. Это вы не понимаете, что мне легче умереть, чем вернуться назад!

— Из всех чертовых…

— Вы не знаете, что такое жить там. Вы не можете этого себе даже представить. — По ее щекам покатились слезы разочарования и гнева. — К вам никогда не относились так, как относились ко мне. Вы не знаете, и вам не доведется узнать этого никогда! — Она ударила кулаком ему в грудь. — Я ненавижу вас за то, что вы сделали! — Она опустила на него кулак еще раз. Морган схватил ее руки, но она с силой их вырвала и ударила его снова.

— Я ненавижу вас! Ненавижу! — кричала Силвер. Горячие соленые слезы скатывались по ее щекам и капали на рубашку. Она била его еще и еще, хотя ее удары были слабыми и показывали лишь глубину ее отчаяния.

Морган не пытался ее остановить. В выражении ее лица было что-то настолько печальное, что он не решился прервать Силвер до того, как она полностью выбьется из сил и изольет в слезах свое горе.

— Пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться домой, — умоляюще произнесла она. Ее пальцы сжали рубашку Моргана, ее голова опустилась ему на грудь. — Пожалуйста.

Тело Силвер содрогалось от рыданий, и эта дрожь отзывалась в самом сердце Моргана. Он молча положил руку ей на плечо, отвел к койке, посадил ее к себе на колени и принялся успокаивать как ребенка.

Силвер никак не могла остановиться. «Что же могло ее довести до этого? — задал себе вопрос Морган. — Что причиняет ей такую боль?»

Наконец слезы Силвер утихли, но она начала шмыгать носом. Морган вытащил из кармана платок.

— Возьми, прочисти нос.

Впервые она не стала с ним спорить.

— Почему ты не расскажешь мне правду? — мягко упрекнул ее Морган. — Может, я тебе помогу.

«Если бы только я решилась», — подумала Силвер, но не выдавила из себя ни слова, поскольку не могла представить, как посмотрит ему в глаза, когда он узнает правду. К тому же она чувствовала себя невероятно усталой, казалось, у неё болели все мышцы. Похоже, Морган почувствовал это. Подняв ее с колен, он опустил Силвер на койку и натянул ей одеяло до подбородка.

— Когда ты захочешь, я тебя выслушаю.

Он стал подниматься, и Силвер вдруг поняла, что крепко сжимает его руку. Она медленно разжала пальцы. Дойдя до двери, Морган на мгновение задержался и кинул на нее взгляд; на его лице читалась нерешительность. Но затем повернулся и, выйдя из каюты, оставил ее одну.

Одну и в полном смятении.

Как она могла полностью потерять над собой контроль? Она тут же поняла причину. Страх, смертельная опасность, когда она перебиралась с одной реи на другую, надежда оказаться на свободе и глубокое разочарование — все это она пережила всего за несколько минут.

И еще. Она потеряла голову из-за Моргана Траска.

Одно его присутствие приводило ее в неистовство. Ее кулаки жаждали снова опуститься на грудь Моргана, хотя разумом Силвер понимала, что ей, возможно, надо чувствовать к нему благодарность. После всего что произошло, он вполне мог приказать ее выпороть или избить сам, и никто на это не сказал бы ни слова. Он же отнесся к ней с такой заботой, с какой после смерти матери не относился никто.

Впервые за многие годы Силвер вспомнила о матери. Мэри Хардвик-Джоунс умерла, когда родила сестру Силвер — Элизабет. Силвер было тогда всего пять лет, и поэтому она почти не помнила мать. Зато она всегда вспоминала об Элизабет. Это было самое прелестное, самое доброе, самое деликатное существо, которое Силвер только доводилось видеть.

О себе сказать такого она не могла. Себя она могла назвать лишь своевольной, упрямой и твердолобой. Сестры даже выглядели по-разному. У Элизабет были светло-каштановые волосы и большие синие глаза, которые были, пожалуй, красивее, чем у нее.

Отец очень любил Элизабет. Она всегда была доверчива, открыта, непосредственна. Силвер делала все возможное, чтобы с ее младшей сестрой ничего не произошло. Но не все было в ее силах. Силвер было десять, Элизабет пять, когда по острову прошла желтая лихорадка.

Эпидемия унесла жизни многих людей, особенно рабов, живших в отвратительных условиях и почти не имевших медицинской помощи. У Элизабет и Силвер условия были лучше, но Силвер выжила, а Элизабет — нет. Казалось, отец Силвер не простил ей того, что выжила именно она.