Ширл Хенке - Виконт из Техаса

— Думайте обо мне что хотите, мадам! Я не виноват, что вырос в очень бедной семье. Мне удалось сколотить неплохое состояние, но на светские манеры и правила поведения сил и времени просто не хватило. Теперь же я намерен с вашей помощью восполнить этот пробел. Если, конечно, у вас хватит выдержки!

Сабрина сжала кулаки и прикусила нижнюю губу. Джошуа смотрел на нее глазами ленивого породистого кота. Что же касалось графа, то он все это время спокойно сидел и с иронией наблюдал за обоими. Лицо его было непроницаемо.

— Не говорите ерунды! — вознегодовала Сабрина. — У меня хватит выдержки, и не только на вас!

— Ну, сказать по правде, я в этом очень сомневаюсь! — усмехнулся Джошуа. — Скорее, вы действительно не слишком уверены в себе. Отсюда и это раздражение. Так что не лучше ли нам сменить тему разговора?

Лицо Сабрины снова сделалось пурпурным от возмущения. Итак, этот грубиян позволяет себе издеваться над ней! И еще в присутствии своего дядюшки! Она была готова разорвать Джошуа на части, но все же сумела совладать с собой и лишь подчеркнуто холодно сказала, обращаясь к графу:

— Милорд, поскольку другого выхода у меня нет, то я принимаю ваше любезное предложение и займусь воспитанием мистера Джошуа, дабы он мог комфортно чувствовать себя в светском обществе. Но для этого вы должны финансировать создание моей школы и хотя бы на первых порах — ее содержание.

Хамблтон утвердительно кивнул:

— Я уже дал вам слово.

Сабрина благодарно посмотрела на графа и пожала ему руку. Но ответного пожатия почувствовать не успела. Ибо в тот же момент техасский варвар перегнулся через стол, вырвал ее руку из ладони дяди и прижал к своим губам.

Сабрина решительно освободила руку, заметив, что графа тоже шокировал этот неожиданный поступок племянника.

— Вы сами видите, ваше сиятельство, сколько мне придется приложить сил, чтобы хоть как-то научить этого молодого человека прилично себя вести! Я начну уроки завтра ровно в девять утра. И попросила бы вас к этому времени настроить племянника на серьезный лад! Главное — охладить его пыл, который вовсе не к месту в наших с ним новых отношениях!

Сабрина поднялась из-за стола и вышла. Джошуа долго смотрел ей вслед, размышляя о том, сколько неприятных минут готовит ему жизнь в этом доме. Ведь то, что произошло сейчас, — всего лишь начало.

— Теперь перейдем к элементарным правилам поведения за столом, — сказала Сабрина, когда на следующее утро они с Джошуа вошли в столовую.

Чуть раньше она подробно объясняла своему неотесанному ученику порядок, в котором надлежит обращаться к титулованным особам, собравшимся по какому-либо поводу в доме. Например, в первую очередь следует заговорить с герцогом, а уже потом — с маркизом. После чего можно поприветствовать и графа. Ни в коем случае нельзя назвать герцогиню графиней или наоборот. Подобные ошибки в светском этикете не прощаются.

Джошуа честно слушал свою наставницу, время от времени кивая. Когда довольно нудные слова Сабрины начинали навевать скуку, Джошуа устремлял взгляд вдаль и о чем-то думал. Причем делал это настолько искусно, что воспитательница ничего не замечала. Впрочем, отличная природная память позволяла Джошуа накрепко запоминать даже те слова собеседницы, которые, как могло показаться, пролетают мимо его ушей…

А Сабрина между тем продолжала увлеченно объяснять ему, в каком порядке, исходя из знатности гостей, они должны проходить в столовую и как рассаживаться за столом.

— Скажите, мисс Эджуотер, вы почерпнули все термины, которыми пересыпаете чуть ли не каждую фразу своей лекции, в словаре Уэбстера? — неожиданно перебил Джошуа свою наставницу.

Та на секунду замолчала и оторопело посмотрела на него. Потом раздраженно поджала губы и презрительно фыркнула:

— К вашему сведению, мне вовсе не требуется заглядывать в словарь, чтобы выудить оттуда термины, которые должен знать каждый культурный джентльмен!

— Скажите лучше, что тщательно пережевали каждый словарь и справочник от корки до корки! — ухмыльнулся в ответ Джошуа.

— Почему вам, милорд, не приходит в голову, что это результат всестороннего образования, о котором вовремя позаботились мои родители?

Сабрина кивком предложила своему воспитаннику войти в столовую. Но тот сделал всего один шаг и остановился на пороге:

— Как я считал до сих пор, уже в дверях столовой любой входящий туда джентльмен должен быть представлен собравшимся гостям, чтобы иметь возможность сразу же непринужденно подключиться к их беседам. Разве не так?

— Наглядный пример чисто американской практичности! — усмехнулась Сабрина. — Еще раз прошу вас вспомнить, что сейчас вы не в Америке, а в Англии. Не забывайте также, что теперь вы — виконт и должны хорошо разбираться во всех деталях светского этикета. Имейте в виду, что сразу подключаться к светской беседе — это все равно что бросаться в омут вниз головой. Тем более если вы в совершенстве не владеете английским языком. А в вас каждое слово выдает уроженца Техаса! Это неприемлемо в здешнем светском обществе. Как, впрочем, и просторечие… И еще: абсолютно недопустимым считается обсуждать на великосветских раутах денежные и банковские проблемы. Говорю это потому, что уже знаю вашу склонность к таким темам.

— Но если мне крайне нужно вложить во что-нибудь деньги и я вижу среди гостей того самого человека, к которому и следует обратиться с подобным предложением?!

— Выберите другой случай или нанесите визит этому лицу.

— Хорошо. Но о чем тогда можно говорить на светском рауте?

— Все зависит от того, кто присутствует на нем, от социальных событий, происходящих параллельно, наконец — даже от погоды! Но во всех случаях вполне невинным и приемлемым для всех присутствующих мог бы стать разговор, скажем, о литературе.

— А именно? У вас есть список авторов?

— Ну, скажем, Шекспир. Вполне можно обсудить его «Венецианского купца». Кстати, это должно быть вам близко, учитывая ваш повышенный интерес к деньгам.

В зеленых глазах Сабрины горел вопрос: «Что вы на самом деле за человек, мистер Джошуа Кантрелл?»

Впервые со дня их первой встречи Сабрина почувствовала в нем сильный интеллект и повышенную ранимость, чего ранее никогда не замечала.

— Скажите, а опубликованные в газетах заметки о вашем детстве действительно правдивы?

— Вы имеете в виду, что я вырос в борделе? Да, это так. Я не помню ни отца, на матери. Гертье и ее девочки стали моей семьей. Они были очень добры ко мне!

Джошуа помолчал немного и, улыбнувшись, сказал:

— Ну а теперь я предлагаю вам перекусить.

Он круто повернулся и решительно направился в столовую. Сабрине ничего не оставалось, как последовать за ним.