Барбара Картленд - Леди и разбойник

— Ох, миледи, миледи!

Несколько секунд Тея молча наблюдала за ней, а потом встала рядом с плачущей служанкой на колени и отвела ладони от ее лица.

— Ради Бога, Марта, — попросила она, — расскажи мне все, что ты знаешь!

— Вы в этом уверены, миледи? — спросила она сдавленным голосом.

— Клянусь, что говорю правду. Я была с его величеством, мы катались по Гайд-парку, когда к нам подъехал сэр Филипп. Он сказал королю, что знает, где прячется Белогрудый, и что сможет арестовать его и его помощников.

Марта тихо взвыла.

— Ох, Джек, Джек! — пробормотала она. — Если на этот раз тебя поймают, нам обоим надеяться не на что!

— Джек? — переспросила Тея.

Теперь она вспомнила помощника, который был с Белогрудым, того человека, который остался, чтобы сжечь карету.

Разбойник называл его Джеком!

Она взяла Марту за подбородок и заставила поднять голову.

— Да, Джека захватят вместе с ним. Его повесят вместе с Белогрудым, если ты не скажешь мне, как спасти их обоих!

— Но я дала слово, миледи! Я поклялась на библии, поклялась всем, во что свято верю! Я не могу ничего говорить. Я не смею.

— Ты предпочтешь, чтобы твое молчание их убило?

Марта снова заплакала. Это были горькие беспомощные слезы женщины, силы которой на исходе.

Тея схватила ее за плечи и сильно встряхнула.

— Ты должна мне все рассказать, Марта, должна! Что значит твоя глупая клятва по сравнению с жизнью Белогрудого, Джека и, наверное, еще десятка других? — Казалось, Тея вытряхнула из нее все сомнения, потому что вдруг Марта сказала:

— Я расскажу все, что знаю, миледи. Я все вам расскажу, и да поможет мне Бог!

— Тогда не медли, — приказала Тея.

Она стояла, а Марта, скорчившись на полу, прерывающимся от рыдания голосом начала свой рассказ:

— Джек за мной ухаживал, миледи. Мы любили друг друга с детства. Когда я только начала работать в Стейверли, то тайком выбиралась из дома, чтобы с ним повидаться. Ох как я боялась, что няня меня поймает! А потом как-то вечером, когда он возвращался домой, он услышал, как заяц кричит в силках. Джек всегда любил зверей. Услышав бедную тварь, он не мог пройти мимо и оставить ее мучиться. Петля туго охватила лапку, и Джеку не сразу удалось ее высвободить. А когда он выпрямился с зайцем в руке, то увидел, что они на него смотрят.

— Кто? — спросила Тея, когда Марта замолчала, расплакавшись еще горше.

— Солдаты, миледи! Те, что сторожили Стейверли и по ночам подкрадывались к дому посмотреть, не вернулся ли из Лондона его милость.

— Значит, это было, когда мы жили в Стейверли, — проговорила Тея, — и Ричард… Ричард уехал встретиться с королем?

— Да, миледи.

— И что случилось с Джеком?

— Они схватили его, те солдаты, и привели к судье. Если бы его застал мистер Уорнер, егерь, он ничего не сказал бы.

Он знал, что Джек — хороший парень и не стал бы убивать зверей в поместье, даже если бы сам умирал с голоду. А судья сразу же приговорил Джека к ссылке. Мы все были в отчаянии. В ту ночь я тайком пробралась к нему домой. Мать его плакала, но сделать ничего нельзя было, а я только думала, что лучше мне умереть, чем жить без Джека. Ведь если бы его сослали на галеры, он бы домой живым не вернулся. И когда мы плакали на кухне, туда вдруг вошел отец Джека.

«Пойди сюда, Марта, — говорит он мне. — Тут кое-кто хочет с тобой поговорить». Я удивилась, но вышла. Было темно. Он показал на калитку за садом. Там кто-то стоял. На минуту мне показалось, что я сплю, но потом я поняла, что это Джек, миледи, Джек! Я бросилась к нему, а он меня обнимает и говорит: «Я прощаюсь, Мариа, девочка моя. Я не хотел, чтобы ты терзалась. Я буду посылать тебе весточки, когда смогу». Я спросила: «Джек, Джек, что же случилось?» И он мне рассказал, миледи.

Он рассказал мне, что из тюрьмы его спас мистер Лусиус. «Когда утром за мной придут, меня в камере не окажется!» — говорил он и смеялся. Я едва могла поверить, что он смеется после всего, что его ждало. Он меня поцеловал и скрылся в темноте. А я все стояла там, огорошенная. И тут за мной пришел отец Джека. Он снова отвел меня в дом и дал в руки библию. И заставил поклясться, что я ни одной душе не скажу о том, что случилось и кто спас Джека. В деревне все думали, что его сослали, и удивлялись, как стойко мы это перенесли.

— И это Лусиус, Лусиус, мой кузен его спас? — тихо спросила Тея.

— Да, миледи. Мы знали, что он уже несколько лет на большой дороге. Солдаты приходили нас допрашивать, когда узнали, что он помог королю бежать во Францию. Тогда он сказал отцу Джека: «Ну что ж, я заставлю их побегать. Я охотился в этих местах много лет и знаю тут каждое дерево и каждый камень. Многим лисам удается уйти от гончих, а эти круглоголовые поглупее гончих!»

Конечно, об этом Гарри, отец Джека, рассказал мне уже после того, как Джек ушел к нему. До того мы никогда не упоминали о мастере Лусиусе, потому что боялись, как бы не сказать что-то такое, что поможет этим проклятым круглоголовым.

— Гарри? — переспросила ее Тея, — Гарри? Так отец Джека — это старый Гарри?

— Да, миледи.

— Ты или отец Джека знаете, где он сейчас?

— Думаю, Гарри знает, миледи. Иногда он приносит мне весточку от Джека: то цветок, то ленту, а значит, Джек по-прежнему меня любит.

— Тогда я должна немедленно поговорить с Гарри.

— Но, миледи, разве вы забыли о сегодняшнем обеде? Вам уже время одеваться.

Тея посмотрела на стоявшие у кровати часы: дорогую и красивую игрушку, которую она в припадке мотовства купила по приезде в Лондон.

— Сейчас четверть шестого, — сказала она, — а в шесть мы обедаем с их величествами. Я должна там присутствовать: сейчас уже нельзя придумать благовидный предлог для отказа. Мне придется ждать до конца банкета. Только тогда я смогу ехать.

— Ехать куда, миледи? — недоуменно спросила Марта.

— Предупредить Белогрудого, — ответила Тея и тихо добавила:

— Моего кузена Лусиуса.

Глава 6

Tee казалось, что этот банкет никогда не кончится. В любой другой день она бы восхищалась роскошью и красотой Банкетного зала, но в этот вечер ей трудно было сосредоточиться на том, что говорили ее соседи по столу, а великолепные блюда, приготовленные поваром-французом, казались ей безвкусными, как опилки.

Даже новый музыкант — юный француз, который ангельским голосом исполнял песни о любви, — ее не радовал. И только когда она смогла незаметно удалиться — гости занялись картами, — Тея почувствовала, что снова способна дышать. Угнетающее чувство собственного бессилия, терзавшее ее на протяжении всего обеда, наконец рассеялось.

Леди Дарлингтон удивилась тому, что Тея спешит уйти, однако и сама была не прочь лечь пораньше: в последнее время им слишком часто приходилось до поздней ночи засиживаться у королевы.