Пегги Уэйд - Сильнее всего

– Минутку, сэр, – сказал Уизерс, когда Адам собрался выйти из укрытия. Дворецкий побежал, насколько был способен бегать в свои пятьдесят пять лет, к спальням и вернулся с маленьким хрустальным флаконом. – Это для собаки, – сказал он и с извиняющимся выражением лица выплеснул содержимое на брюки Адама. Невыносимый запах роз наполнил коридор. Адам отскочил назад.

– Гром и молния, хватит! Я пахну как дешевая шлюха! – Он поднял глаза к небу в немой молитве. Господи Боже, он ведь знал, что ему понадобится любая помощь. Сделав глубокий вдох, он стал спускаться по лестнице.

– Метафоры, ваша светлость, – прошептал Уизерс, его голос расстроено дрожал. – Сутультесь и моргайте. И говорите в нос. Немножко смирения в голосе тоже не повредит. И попробуйте чихать, сэр.

Адам коротко кивнул и стал спускаться по лестнице подпрыгивающей походкой. Все движение в холле прекратилось.

Эдвард метнул в сторону Адама проницательный взгляд. Подняв свои седые брови, он проревел:

– Кто вы такой и какого черта здесь делаете?

– Папа, – воскликнула Ребекка, – я все объясню!

– Да уж, придется, черт побери!

– Эдвард, следи за своим языком, – произнесла Мириам Марч Уинком с терпеливой властностью, стягивая с рук перчатки. – Ваша дочь переняла у вас достаточно дурных привычек. И успокойтесь. Мы ведь только что приехали.

– Похоже, как раз вовремя, – проворчал Эдвард.

К этому моменту Адам успешно преодолел лестницу и остановился не более чем в футе от отца Ребекки. Он несколько раз взмахнул рукой, заставляя кружевные манжеты взлетать и ниспадать каскадом, низко поклонился и представился:

– Фрэнсис Коббалд к вашим услугам, милорд.

Эдвард несколько раз втянул носом воздух, бросил холодный взгляд на Адама, потом на свою дочь. Его рычание очень напоминало рык Джаспера:

– Это правда?

– Не обращайте внимания на моего мужа, мистер Коббалд. Просто мы перенесли ужасно утомительное путешествие, а он ненавидит сюрпризы. Всегда ненавидел и будет ненавидеть. Особенно если это касается его дочери.

Грубая матросская песенка, что-то о водяных, тритонах и ракушках, донеслась со второго этажа. О Боже, он совсем забыл про Мака! Адам обернулся как раз в тот момент, когда его друг появился на лестнице с сигарой в одной руке и бокалом бренди в другой.

Эдвард упер руки в бока:

– Дьявольщина, а это что за чучело? Захваченный врасплох гневом почтенного старика, Мак взглянул через плечо, как будто надеялся, что кто-то еще сможет ответить на вопрос. Поняв, что придется отвечать самому, он зажал сигару в зубах, почесал ухо и зашагал вниз по лестнице с таким видом, будто он был владельцем этого замка. Подойдя прямо к Эдварду, он протянул ему руку для приветствия.

Лорду Уинкому удалось сдержать себя и даже пожать ее. Он кивнул в сторону Адама:

– Вы с этим парнем?

– Нет, сэр. Макдоналд Арчер к вашим услугам.

– Странно. Похоже, здесь все к моим услугам, а я до сих пор понятия не имею, кто вы такие.

Облокотясь о дубовые перила, Мак разглядывал кончик своей сигары.

– Могу сказать то же самое о вас, приятель.

Глаза Эдварда сузились, как острия стрел, нацеленных на Мака. Привыкший иметь дело со злобными и сильными мужчинами и один из лучших игроков в покер, каких знал Адам, Мак смотрел на Эдварда не моргая. Он затянулся сигарой.

– Если вы хотите знать, я друг Адама Хоксмора, последнего графа Керрика.

– Кто граф, я знаю, – негодующе заявил Эдвард.

– А вы кто?

– Лорд Эдвард Марч, граф Уинком. Человек, который как раз занимается делами лорда Керрика, и отец этой юной леди. – Он долгим взглядом изучал Мака, потом посмотрел на Адама и наконец перевел взгляд на дочь: – Ты хотела мне что-то объяснить.

Мать Ребекки подошла к мужу:

– Дорогой, пожалуйста. Может быть, мы пройдем в комнату? У тебя наверняка не меньше дюжины вопросов, и я сначала хотела бы оказаться у горящего камина, в удобном кресле, с чашкой чаю.

Мак похлопал Эдварда по плечу:

– Превосходная идея!

– Я принесу чай. – Уизерс, который молча присоединился к собранию, поспешил в кухню, как будто пища могла изменить то, что произошло за последние полчаса.

Мириам протянула мужу руку. Эдвард помялся, но все же пошел вперед под руку с женой, держа собаку на поводке. Мак последовал за ними. Проходя мимо Адама, он принюхался и поморщился. Бросив лукавый взгляд на своего друга, он еще раз поморщился и с важным видом удалился вслед за Эдвардом. Адам не знал, что выбрать – пристрелить Мака или застрелиться самому.

Ребекка тихонько подошла к Адаму и прошептала:

– Что мы будем делать?

– Пить чай, нам некуда отступать. Мак, кажется, нашел подход к вашему отцу, а мы знали, что Фрэнсису Коббалду придется рано или поздно встретиться с вашими родителями.

– Я предпочла бы как можно позднее.

– Ребекка! – Рев ее отца эхом отразился от покрытых гобеленами каменных стен.

Покачав головой, она крикнула в ответ:

– Иду, папа. – Девушка снова повернулась к Адаму: – Может быть, просто рассказать ему правду?

– Нет. Я не расположен сейчас доверять никому, даже вашему отцу. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Мне вы доверились.

– У меня не было выбора, не так ли? Она подозрительно уставилась на него:

– Вы действительно думаете, что мой отец желает вам смерти? – Адам не возразил, и Ребекка возмущенно посмотрела ему прямо в глаза. – Как вы смеете?! Мой отец любит вас! Может быть, он поддается влиянию и любит спорить, но он никогда не причинил бы вам зла.

Адам не хотел стоять в коридоре и спорить с Ребеккой. Он направился в салон, бросив через плечо:

– Намеренно – нет. Вы идете?

– Минуточку! – Ребекка потянула его за локоть. – Что вы имеете в виду?

– Только то, что ваш отец такой же, как и вы, – импульсивный. Может, даже больше. Как только он услышит мою историю, неизвестно, что он надумает. Мне не нужна крупнокалиберная пушка, колесящая по Англии и пытающаяся доказать мою невиновность. Он может пристрелить Сиверса или Осуина просто из принципа. А теперь идемте. Наше затянувшееся отсутствие только разожжет его любопытство. Я хочу, чтобы вы пошли в ту комнату, говорили как можно меньше и дали мне возможность все уладить. Этот день должен был стать проверкой для мистера Коббалда. Пусть так и будет. Единственное отличие в том, что сейчас я буду играть роль перед ними всеми – мистером Шелли, Маком, вашей тетей, вашими родителями и, черт побери, моей собственной собакой.

– Мистер Шелли или Джаспер не смогут отослать меня в Шотландию до конца моих дней!

Адам остановился между двумя доспехами, принадлежавшими давно почившему предку, и обернулся. Ребекка выглядела ужасно виноватой. Волнение и беспокойство не помогут в их представлении. Он должен отвлечь ее от беспокойных мыслей. Криво улыбаясь, Адам провел пальцем по ее нахмуренной брови, вниз по щеке и остановился под подбородком. Он погладил пальцем ее губы: