Кэт Мартин - Невеста-изменница

Уже в пору юности и невинности проявлялась страстность ее натуры. И это пламя, безусловно, осталось в ней, но оно таилось так глубоко, что он сомневался, сумеет ли когда-либо выпустить его на свободу. Он всего лишь хотел пробудить в ней чувственность, но его собственное желание вышло из-под контроля. И в тот момент, когда Элизабет попыталась его остановить, он не был уверен, что сможет остановиться.

Он был готов изнасиловать ее, сорвать тонкую ночную сорочку и зарыться в ее тело.

Он хотел ее так сильно, как не хотел ни одну женщину на свете.

Наверное, он и не остановился бы и продолжил штурм, если бы она не посмотрела на него своими большими серыми глазами раненой лани. В них было что-то, чего он не понял. Что-то, вызвавшее желание защитить ее. Даже от самого себя.

Тысяча проклятий!..

Но это ничего не меняло. Он не собирался отказываться от мысли овладеть ею. Он знал, чего она хочет и что ей нужно, хотя сама она этого не знала. И он намеревался дать ей это.

Только времени уйдет, вероятно, немного больше, чем он рассчитывал.

Рис вздохнул. В комнате, освещенной лишь одной лампой, стоявшей на столике возле кровати, было сумрачно. Нога чертовски болела. Он нарочно отставил трость, чтобы заставить мышцы работать. Вот теперь и расплачивался.

Схватив для устойчивости эбеновую палку с серебряным набалдашником, Рис добрался до своей большой кровати на четырех столбиках. Тимоти в это время уже спал и беспокоить его Рис не хотел. Облокотившись спиной о столбик, он разделся и забрался под одеяла.

Нога пульсировала болью до самого паха. Рис пожалел, что под рукой не оказалось настойки опия, хотя и без того слишком пристрастился к нему в госпитале. Вспомнив печальный опыт Элизабет, он решил воздержаться.

Элизабет…

Скорее бы она уехала, чтобы никогда больше ее не видеть.

Но в душе он хотел, чтобы она осталась.

Он хотел ее. И надеялся, что со временем она придет к нему и позволит ему утолить их обоюдную страсть.

Лежа без сна и глядя на золотистый шелк драпировки кровати, он думал об Элизабет: интересно, так ли она возбуждена и взволнована, как он, так ли, как он, не может уснуть?

Элизабет все еще не спала, когда небо за окном начало светлеть, окрасившись в серо-пурпурный цвет. На улице в этот час будет холодно, но она любила свежий воздух, и, кроме того, ей нужно было подумать. Когда-то они с Рисом объездили все поля ее дома, Клеменс-Эбби, и однажды — поля Брайервуда. Но разумеется, всегда под должным присмотром.

Всегда, за исключением одного раза, когда он вызвался сопроводить ее домой с приема в доме сквайра Донована.

В ту ночь они занимались любовью.

Элизабет покачала головой. Она устала от дум о Рисе, чувствовала себя разбитой после бессонной ночи. Надев без помощи горничной, которая еще спала, свою черную бархатную амазонку, она спустилась по лестнице и направилась в конюшню.

Один из конюхов уже был на ногах и готовился приступить к своим дневным обязанностям. К нему Элизабет и направилась.

— Прошу прощения, что беспокою вас в столь ранний час, но мне нужна лошадь. Я довольно хорошая всадница, но уже давно не сидела в седле. Не подберете ли мне подходящую лошадку?

Сообразив, что перед ним стоит леди, гостья дома, конюх сорвал с головы шапку.

— У майора… то есть лорда Риса наметан глаз на хороших лошадей. У него есть несколько подходящих меринов. — Конюх несколько растерянно огляделся по сторонам. — Сейчас ужасно рано, мэм. Вы уверены…

— Как вас зовут?

— Моррис, мэм.

Конюх сжимал в руках шапку, и она заметила на тыльной стороне его ладони безобразный шрам, что поднимался по руке вверх и исчезал в рукаве рабочей рубахи. Наверняка еще один из ветеранов Риса.

— Интересно, Моррис, а женское седло, которым я пользовалась много лет назад, сохранилось? Здесь все выглядит, как до ухода лорда Риса в армию.

— Да, мэм. Есть здесь такое, и оно в отличном состоянии. Мы с парнями хорошо заботимся о животных майора и снаряжении.

— Отлично, тогда оседлайте для меня лошадь, и я проедусь.

Моррис покачал головой. Непричесанные волосы, которые прятались до этого под шапкой, рассыпались.

— Нет, мэм. Боюсь, я не могу этого сделать. Если только не поеду с вами. Лорд Рис… он уволит меня, если я позволю даме кататься одной.

Вероятно, конюх был прав. Олдридж-Парк находился не так уж далеко от Брайервуда. Не стоило забывать, что Мейсон рвется взять над Джередом опеку и заполучить его состояние. Вряд ли деверь с легкостью откажется от своей цели.

— Хорошо. Тогда оседлайте одну лошадь для меня и другую для себя. И поторопитесь. Мне не терпится глотнуть свежего ветра.

— Слушаюсь, мэм. Сию минуту.

Рис проснулся ни свет ни заря. Ночь была ужасной, и, вероятно, он это заслужил. Последние два часа он провел в кабинете за изучением «Советов по передовым методам ведения сельского хозяйства», написанных человеком по имени Улисс Маркем. Чтение, мягко говоря, подвигалось медленно.

Проголодавшись, он взглянул на часы и направился в малую столовую. Кухарка знала его привычки. На буфете в разогретой серебряной посуде под крышкой его ждали печеные яйца и колбаса. Уже издалека до него донесся густой аромат кофе.

— Милорд!

Подняв взгляд, Рис увидел быстро приближающегося Хопкинса. Держа в руке, затянутой в белую перчатку, серебряный поднос, он быстро перебирал длинными тонкими ногами.

— Вот, только что получили. Несколько минут назад. Похоже, из Лондона. Курьер сказал, что это срочно.

Рис взял записку и сломал восковую печать. Письмо было от Трэвиса Грира.

«Майор!

Прошу прощения за беспокойство, так как знаю, что у тебя у самого проблемы. Но похоже, я попал в беду и нуждаюсь в помощи. Я бы приехал и все объяснил, но меня предупредили, чтобы я не покидал Лондон. Надеюсь, ты сумеешь ко мне вырваться.

Твой друг

Трэвис Грир».

Рис перечитал письмо. С Трэвисом стряслась беда. Он не мог представить, какие проблемы возникли у его друга, но Трэвис никогда не просил его ни о каких услугах. Видимо, сейчас произошло что-то действительно серьезное. И он, конечно, сделает для друга все, что в его силах.

Требовалось срочно ехать в Лондон. К несчастью, это означало оставить Элизабет и Джереда в Брайервуде. Эта мысль вызывала нешуточную тревогу! Мейсон Холлоуэй был безжалостным человеком и мог повторить посягательство на сына Элизабет, воспользовавшись отъездом Риса в город.

Первой мыслью Риса было отправить Элизабет в замок Брэнсфорд и оставить на попечении брата.

Нет, не стоит перекладывать свои трудности на плечи Ройяла, решил он.