Шелли Такер - Объятия незнакомца

Завтрашний день покажет, насколько верны оказались его расчеты.

Завтра французы обнаружат ее исчезновение и бросятся на поиски. Он, конечно, просмотрит завтрашние газеты, но особо рассчитывать на то, что они сообщат об этом в газетах, не приходится. Скорее всего тайные планы останутся тайными, а он будет пребывать в полном неведении.

Он вырвал Мари из рук французов, увез ее из лечебницы, теперь предстоит сделать следующий шаг. Он должен сделать так, чтобы она вспомнила формулу.

А это уже рискованно. Если она вспомнит ее, то нельзя исключить, что она может вспомнить и все остальное, и в этом случае их фиктивный брак будет разоблачен. Но спасти Англию от поражения может только ее оружие. Пусть даже запасы его у французов невелики, но вполне возможно, что в эту самую секунду они пополняют их.

И если она не вспомнит формулу – или вспомнит слишком поздно, – Англия войну проиграет.

А что касается его – если он не обуздает свое воображение и будет продолжать грезить о том, чтобы завлечь свою прекрасную пленницу к себе в постель, – то проиграет он.

Глава 6

– Почему ты все время запираешь двери в мою комнату, Макс?

Она спросила об этом как бы невзначай, но добилась желаемого результата. Он замолчал на полуслове, прервав свои бесконечные разглагольствования о науке, которая, по-видимому, доставляла ему истинное наслаждение.

Он поднял голову от стола, заваленного книгами; серые глаза холодно поблескивали из-за стекол очков, которые он надевал во время чтения.

– Чтобы уберечь тебя, разумеется.

– Уберечь? От чего? – тревожно спросила она. Прошелестев шелковым платьем, она подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее в мягком кресле.

– От людей, которые разыскивают нас. Если им удастся выяснить, где мы, и проникнуть в дом, то пусть они встретят хоть какое-то препятствие на своем пути. Я не хочу, чтобы они похитили тебя спящей. – Он снова уткнулся в книгу. Утреннее солнце, заглядывавшее в окно за его спиной, играло в его светлых волосах. – Да и зачем тебе бродить ночами по дому?

– Я вовсе не собираюсь бродить по дому. Мне просто... не нравится, что меня постоянно запирают, это напоминает мне о лечебнице. Я уже чувствую себя... твоей пленницей.

– Ну, Мари, что ты говоришь! – Он снова поднял голову и, потянувшись к ней через стол, взял ее ладонь и легонько сдавил ее, поглаживая пальцем гладкую поверхность рубина. – Ты не пленница, ты моя жена. Я чувствую за собой вину, что не сумел тогда оградить тебя от опасности. Если с тобой опять что-нибудь случится, я не прошу себе этого. Вот я и делаю все, что в моих силах, дабы уберечь тебя.

Его голос, теплый и ласковый, нежное пожатие его руки подействовали на нее, быть может, оттого, что в последние два дня он держался с ней как-то холодно и напряженно. На щеках у нее вспыхнул румянец, и она вновь почувствовала странную, пульсирующую дрожь.

Он впервые прикоснулся к ней после того поцелуя.

Она испугалась, как бы его теплота не поколебала ее решимости: ведь она все утро готовилась к этому разговору.

– Макс, я... устала от твоей осторожности. Мне не хочется, чтобы меня постоянно оберегали. Я устала сидеть взаперти в этом доме, в духоте. А твои ученые рассуждения и лекции ничуть не помогают мне. Я по-прежнему ничего не помню. Может, стоит попробовать что-то другое?

– Дорогая, я же говорил тебе: ты очень любила науку. В ней и только в ней ты находила радость и удовольствие. Разве не логично предположить, что именно любимое дело озарит твою память?

Он выпустил ее руку и откинулся на спинку кресла.

Рука горела. Ей даже хотелось подуть на нее, как вчера за обедом он научил ее дуть на ложку с горячим супом. Но она ограничилась тем, что провела ладонью по прохладному шелку юбки.

– Но ведь оно не озаряет.

– Почему же? Ты уже вспомнила, что умеешь читать на немецком и английском.

– Ну да. И ты считаешь, что я помню английский и немецкий, оттого что большинство журналов по химии печатается на этих языках. Но меня вовсе не интересует...

– Мари, я пытаюсь помочь тебе. Но нельзя же рассчитывать, что за один вечер ты вспомнишь все.

Она почувствовала себя виноватой.

– Да, конечно. Я знаю... ты хочешь помочь. И ты действительно помогаешь мне. Даже если наши занятия окажутся бесполезными, я все равно очень благодарна тебе. Ты так внимателен ко мне. Привез сюда картину, мои платья. Я все больше и больше убеждаюсь, что ты и вправду мой муж. Что ты не обманываешь меня.

Он был явно задет ее словами.

– Значит, ты думаешь, что я стараюсь только дня того, чтобы убедить тебя?

– Нет, – поспешно ответила она. – Хотя... иногда думаю. – Она облизнула пересохшие губы. – Наверное, ты просто хочешь завоевать мое доверие, сделать так, чтобы я не боялась тебя. Ведь ты же не хочешь причинить мне вреда? Верно?

В глазах его мелькнула боль, и он снова углубился в книгу. Неужели он обиделся?

– Нет, Мари. Конечно, я не причиню тебе вреда, – на конец, тяжело вздохнув, произнес он. – Я уже много раз повторял тебе это. И я делаю все, что в моих силах, чтобы обезопасить тебя, помочь тебе, но ты, дорогая... С тобой очень непросто.

Она поерзала в кресле.

– Прости меня, Макс. Я знаю, нужно набраться терпения. Знаешь, мне очень нравится то, как мы с тобой проводим вечера. – Она улыбнулась, вспоминая, как он, просмотрев после ужина газеты, учил ее играть в шахматы и в карты. – Но этих ежедневных занятий наукой я понять не могу. И еще я не понимаю, как это может быть, чтобы я любила науку. Должно быть, я была ужасно скучным человеком.

– Вовсе нет. Ты была чудесна, великолепна. Хотя, по чему была – ты осталась такою! Просто раньше ты с удовольствием помогала мне в моих экспериментах. Потому-то я и решил, что для начала, чтобы расшевелить твою память, мы должны заняться химией.

– Для начала? Но ведь мы занимаемся ею уже два дня. Давай прервемся. Сегодня чудный день, светит солнышко. Давай погуляем. Может быть, я увижу что-нибудь и вспомню. Он перевернул страницу.

– Ты прекрасно знаешь, что мы не можем выходить из дома. Не можем по той же причине, по которой я каждый вечер запираю двери в твою комнату. Ведь я делаю это ради твоей безопасности, Мари!

Его тон ясно давал понять, что вопрос исчерпан. Этот тон появлялся у него довольно часто, и изрядно раздражал ее.

Он водрузил на нос очки, окончательно отстраняясь от нее.

– Итак, мы говорили о процессе горения.

– Это ты говорил о нем, – тихо заметила она. – А я в это время скучала.

Не обращая внимания на ее слова, он начал читать:

– Процесс горения обычно сопровождается выделением света и тепла, которые вызывают постепенное или мгновенное плавление материалов, вовлеченных...