Джиллиан Хантер - Грешные игры джентльмена

– Я направляюсь к своему экипажу, в котором поеду искать мисс Торнтон и ее соблазнителя Перси Чапмена, – ответил Дрейк. – Я полночи ее разыскивал.

– Ты говоришь о Талии? – спросил Девон, наконец отрывая взор от хорошенькой торговки и вновь переводя его на брата.

Дрейк скрестил на груди руки. Одна из труднейших задач на свете – разговаривать с Девоном и пытаться при этом завладеть всем его вниманием.

– Ты знаешь, где она? – спросил он.

– Прошлой ночью она была в отеле на Сент-Албанз-стрит. – Девон опять уставился на торговку с таким выражением лица, что у той, должно быть, сердце затрепетало от волнения. – Думаю, она была с Перси, раз уж ты упомянул его имя в связи с ней.

– Раз уж я упомянул ее имя! – передразнил Дрейк брата. – Почему ты мне сразу об этом не сказал?

Девон снова улыбнулся. Сердиться на такого человека просто невозможно. Он не мог обидеть, не умел лицемерить.

– Я думал, ты захочешь поговорить со мной о Марибелле, – вымолвил Девон. – Мне и в голову не приходило, что тебя интересует Талия Торнтон.

– Боже мой, Девон, ты невозможен! С чего это ты решил, что меня интересует эта дурочка?

– Ну как же? – пожал плечами Девон. – Ты сам только что сказал мне, что полночи разыскивал ее, ты на глазах свидетелей в заведении Одри ночью ушел от Марибеллы. Что еще, по-твоему, могло прийти мне в голову?

Хуже всего, что в выводах Девона был определенный смысл. Как еще Дрейку объяснить Девону свои действия?

– Я разыскиваю Талию не для себя, – тщательно подбирая слова, промолвил старший Боскасл. – Я пытаюсь помочь другу, который ее ищет.

Несколько мгновений Девон молчал. К несчастью, Дрейк знал, что успокаиваться ему рано, уж больно красноречивым было молчание его младшего брата. Несмотря на внешнее легкомыслие, Девон – человек сообразительный. Он ни за что не поверит, что Дрейк был готов принести себя в жертву и столько времени потратить на то, чтобы помочь другу. Должно быть, он уже догадался, что на карту поставлено что-то еще.

– Бог мой! – Девон отступил на шаг назад, ухмыляясь как идиот. – Тут явно замешана женщина. Еще одна женщина! Как же мне это сразу не пришло в голову! Ты делаешь это для женщины, вот что! С ума сойти!

– Не говори ерунды! – сквозь зубы процедил Дрейк.

Девон наградил брата взглядом, в котором можно было увидеть и восторг, и сожаление.

– Я должен с ней познакомиться, – заявил он. – Кто она? Какая она? Должно быть, это женщина выдающаяся, невероятная, потрясающая, если ты предпочел ее Марибелле.

– Да нет у меня никакой женщины! – взорвался Дрейк. – Стал бы я молчать, если бы была!

– Не знаю, Дрейк, – пожал плечами Девон. – Так стал бы?

– А ты как думаешь?

Братья замерли рядом, плечом к плечу, и ни один не проронил больше ни слова. И оба знали, что впервые в жизни Дрейк солгал – не только своему брату, но и самому себе.

Глава 11

Увидев ранним утром в дверях своего дома Ральфа, Элоиза, мягко говоря, была неприятно удивлена. День вообще не задался, и, если не считать так же неожиданно появившегося вслед за Ральфом Дрейка Боскасла, встреча с которым, напротив, обрадовала Элоизу, ничего хорошего больше не произошло. Один за другим явились трое кредиторов, которые потребовали уплаты долгов лорда Торнтона. Помощник портнихи пригрозил взять в залог все платья, которые Хорас заказал для Талии на грядущий сезон. Элоиза поинтересовалась у него, не возьмет ли он вместо платьев панталоны, но тот отказался. Впрочем, это не слишком огорчило Элоизу: и она, и другие слуги этого дома стали экспертами в искусстве придумывания выхода из тупиков, в которые их загоняло безответственное поведение хозяина.

Еще труднее оказалось объяснить матери будущего мужа Талии – довольно милой, кстати, женщине, – куда исчезла ее будущая невестка. Элоизе нравилась леди Хитон, и ей было весьма неловко говорить о том, что Талия не сможет прийти на чай. А ведь, кроме леди Хитон, мисс Торнтон на Пиккадилли поджидали три пожилые тетушки сэра Томаса.

– С нею все в порядке? – спросила леди Хитон, в карих глазах которой вспыхнула тревога.

Элоиза едва сдержала тяжелый вздох. Она просто не могла сказать этой седовласой женщине правду, которая заключалась в том, что Элоиза понятия не имела, где Талия, и даже представить не могла, все ли с ней в порядке.

– Боюсь, ей пришлось уехать по срочному делу, – пробормотала Элоиза. – Сердечный приступ.

– Заболел кто-то из членов семьи? – забеспокоилась леди Хитон.

– Ах нет, близкая подруга. – Скорее, не подруга, а друг подруги, наглый мерзавец.

Вообще-то Элоиза плохо относилась к брани, но бывали в ее жизни мгновения, когда ей хотелось смачно выругаться.

– Господи, какая же она добрая, – пробормотала леди Хитон. – Надеюсь, заболевание не смертельное.

В горле Элоизы тихо заклокотало. Окажись Талия где-нибудь поблизости, этот звук мог бы означать для нее большие неприятности. А уж если бы в обществе прознали о бегстве Талии, то разразился бы такой скандал, что ее доброй репутации вообще пришел бы конец.

И вот Элоизе до конца дня пришлось ждать – изнывая от беспокойства, сжавшись в комок от тревоги. Она ждала, когда ее блудная подопечная вернется домой. Ждала, когда ее бывший негодяй жених вернется и спросит, не готова ли она уплатить ему за молчание.

Но помимо этих тревожных и неприятных ожиданий было еще одно: Элоиза ждала возвращения смуглого, опасно элегантного лорда Дрейка Боскасла, который заставит ее забыть обо всех бедах и уведет с собой в сказочно прекрасный мир греха и соблазна.

«Элоиза, – скажет он, – с тех пор как мы с тобой танцевали на балу, мое сердце принадлежит тебе».

И они будут вместе весело смеяться, вспоминая о том, как Элоиза ошиблась, решив, что Дрейк хочет соблазнить Талию. Он признается, что до прошлой ночи никогда не бывал в борделях и что, как это ни странно, ее верный молодой слуга был прав. Лорд Дрейк оказался в расстегнутой рубашке вовсе не из-за того, что развлекался с распутной девкой в заведении мисс Уотсон. Просто он боксировал с одним из своих друзей. Вот!

Рассмеявшись над собственной глупостью, Элоиза принялась разбирать почту, раскладывать письма в маленькие стопки, подспудно ожидая стука в переднюю дверь. За этим бесхитростным занятием наступило время ложиться спать. Ночью так никто и не пришел. Не было гостей и на следующий день, несмотря на то что Элоиза опять ждала до вечера, сгорая от тревоги.

Осознав наконец, что ее не спасут и не похитят, во всяком случае в ближайшее время, Элоиза решила принять горячую ванну. Погрузившись в воду, она думала о том, что бы поесть на ужин. Дома никого не было. Прислуга, испросив у нее разрешения, отправилась в театр. Элоиза вполне могла позволить себе выпить вина и долакомиться мягким сыром, не опасаясь, что кто-нибудь увидит ее за этим пиршеством. Она окунулась в воду с головой, чтобы помыть волосы. Долгая ванна всегда помогала ей думать, хотя в сложившейся ситуации, понимала Элоиза, думать о чем-то было бесполезно.