Дебора Макгилливрей - Мятежный рыцарь

– Покорись. Выбора нет – ни для тебя, ни для меня. Я владелец Гленроа. Твои люди уже поняли это. Даже твои рыцари отреклись от тебя. Покорись мне, и давай мирно начнем совместную жизнь.

В ее глазах промелькнули неверие и боль.

– Они отреклись от меня?

– Пять рыцарей отреклись. Их держат в темнице.

– Ты не можешь заставить меня принять тебя как мужа, – возразила она.

– Не произноси угроз, которых не сможешь выполнить, малышка. – Его большой палец лениво гладил ее шею, нащупывая пульсирующую жилку. Она забилась от его прикосновения. – Не думай, что мне придется применить силу. Твое тело уже меня принимает, согревает, желает. Только твой разум сопротивляется. Твоя кровь бьется сильнее от моей близости. Я вижу, как она пульсирует вот здесь. – Он снова коснулся ее шеи.

Тамлин положила руку ему на грудь, словно хотела оттолкнуть его. Она опустила взгляд и увидела, что ее ладонь лежит на его сердце. Ее глаза округлились, когда рука магически слилась с его пылающей плотью, затем подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Боишься меня, малышка? Или тебя пугает твое тело и его желания? – насмешливо спросил он.

– Я не боюсь тебя, Джулиан Шеллон. – Она солгала.

Джулиан в этом не сомневался.

Глаза Шеллона медленно скользили по ее телу, потом вернулись к лицу.

– Мне нравится непокорный дух, я терпеть не могу трусость. Но прошу тебя, покорись мне. Мы оба от этого только выиграем.

– Я не вижу ничего, чем я уже не обладаю.

– Ты получишь защиту моего имени и меча. Я храню огромные богатства у храмовников. Потрачу их на улучшение Гленроа. Ты подаришь мне прекрасных сыновей. Подумай об этом, Тамлин. Вместо меня в Гленроа мог прийти другой полководец. Эдуард не остановится, пока вся Шотландия не будет у него в кулаке. Ты видела ретивость его наемников. Они не более чем свора бешеных собак, готовых выполнить любой приказ, за это им и платят. Тебе претит, что я захватил твою драгоценную крепость, однако остановись и подумай. Тебя едва не изнасиловали, но я предотвратил это. Длинноногий, не раздумывая, отдает на разграбление город или поместье. Я встану между тобой и королем, защищу тебя и всех остальных в этой долине. Со временем ты поймешь, что наш союз для тебя благословение.

– Ты хочешь жену, которая никогда не полюбит тебя?

Джулиан пожал плечами, отпустил ее и встал е кровати.

– Я не требую от тебя любви. Барды затаскали это слово. Ты будешь управлять моими владениями, согревать мою постель и рожать мне крепких сыновей. Поступись своей гордостью. Прислушайся к голосу разума.

Джулиан закончил одеваться и, не оглядываясь, направился к двери.

– Я должна оставаться здесь как пленница? Скоро рас свет. Внизу много дел, требующих моего присутствия! – крикнула она ему вслед.

– Ты останешься. Позже я вернусь, чтобы отвести тебя вниз, и тогда ты объявишь о том, что принимаешь меня как хозяина Гленроа. – Он взялся за ручку двери. – В противном случае твои люди в темнице будут голодать, пока ты не образумишься.

– Как жестоко! Морить голодом пленников…

– Их судьба в твоих руках. Подумай хорошенько, малышка.

Он вышел и хлопнул дверью.

Глава 9

Гийом улыбнулся, довольный отличной едой, приятной ночью в мягкой постели и перспективами на будущее.

– Я уважаю тебя, Джулиан, и с готовностью последую за тобой даже в ад. Но я устал от войны, хочу обзавестись семьей и сидеть с женой у камина. Этим выбором ты задал нам, смиренным слугам, трудную задачку. Обе женщины – настоящие красавицы.

Шутливое замечание было адресовано Джулиану в ответ на его вопрос относительно судьбы оставшихся дочерей Шейна.

– Оба поместья богаты землями и средствами, – сказал Джулиан. – Так что решающим фактором остаются дамы.

– Нет причин торопиться, Джулиан. Может быть, ты был захвачен идеей завладеть Гленроа еще до того, как увидел крепость и ее хозяйку. Ни Гийом, ни я не поддаемся такому колдовству.

При упоминании колдовства Джулиан внутренне содрогнулся. Все утро он пытался забыть странные слова Тамлин, но сказанное Саймоном всколыхнуло странные воспоминания и навязчивую тревогу из-за них.

– Никакое колдовство не может меня поколебать! – бросил он слишком резко, чтобы это прозвучало небрежно.

– Это всего лишь шутка, брат. Но признайся, что ты нацелился на это поместье, ничего не зная ни о нем, ни о девушке, и это по меньшей мере странно. Ты человек резких суждений. И все же, как только Эдуард даровал хартию, преисполнился решимости завладеть этим фьефом. Словно чувствовал, что волей судьбы тебе предназначено стать хозяином Гленроа. – Не замечая, что его рассуждения омрачают настроение Джулиана, он поднял кубок. – Как насчет того, чтобы после взятия Кинлоха мы с Гийомом сразились на турнире за руки прекрасных дам? Ни один из нас не ходит под заклятием.

– Только плут или дурак будет состязаться с тобой. В последний раз, когда я оказался настолько глуп, чтобы принять вызов, ты разрезал подпругу на моем седле. – Когда они вставали, Гийом хлопнул Саймона по спине. – Идем, мы с Джулианом хотим, чтобы ты отправился в Кинлох до того, как одна из этих сестер-ведьм сглазит тебя, Саймон.

Джулиан стоял с Гийомом, наблюдая, как Саймон уводит рыцарей, за которыми следовали лучники, пехотинцы и щедро оплаченные наемники от Эдуарда – мрачные, упрямые, с голодными глазами и пустыми душами. Джулиан знал, что брат разделяет его мрачные предчувствия из-за того, что Саймон один отправляется на взятие Кинлоха.

Скользя взглядом по высоким холмам, окружающим Глен-Шейн, Гийом заговорил:

– Грустно, что здесь нет Кристиана. Ему понравились бы эти пурпурные холмы. Земли Кинмарха могли бы принадлежать ему. Можно было бы заново отстроить замок, чтобы охранять вход на перевал.

У Джулиана болезненно сжалось сердце.

– Какая ирония!.. Он заслуживал быть здесь, в то время как я, его брат-убийца…

– Замолчи! Я не желаю этого слушать, – оборвал его Гийом. Джулиан отвернулся, но брат схватил его за руку, чтобы удержать. – Кристиан нашел Божий покой. Стыдно, что ты не можешь сделать то же самое. Может быть, разговоры о нем и его смерти в конце концов положат эти терзания в могилу вместе с ним.

– Оставь меня в покое! – огрызнулся Джулиан, высвободив руку.

– Кристиан не позволил бы тебе нести это бремя вины. Вы любили друг друга. Саймон или я сделали бы такой же выбор, будь мы там. Проклятие, Джулиан, это грех – никогда не произносить его имя. Если мы говорим о нем, значит, он живет в наших сердцах. Его добрая душа наблюдает за нами.

– Даже больше – с момента входа в эту варварскую долину я чувствую его. Я ловлю себя на том, что спрашиваю, что он думает о наших новых землях. – Джулиан смотрел на стаю воронов, поднявшуюся в небо, вспугнутую движением войска, как будто искал у них ответа или прощения. – Кристиан всегда защищал мою спину. Но в то единственное мгновение, когда я был ему нужен, меня не было рядом.