Тереза Медейрос - Грешная любовь

— Ну, я еще не пообщался с прелестной Джорджиной. — Отпустив руки Катрионы, Саймон одарил хищной улыбкой победителя хозяйку дома. — Также не имел еще удовольствия побыть наедине с вашей очаровательной супругой.

Графиня, не сдержавшись, прыснула в свой платочек. Дядя Росс, напротив, не оценил шутки новоявленного жениха и выкрикнул:

— И не будешь иметь, пока я жив!

Метнув в сторону супруги укоризненный взгляд, граф решительно подошел к Катрионе и высвободил ее руки из рук Саймона. Горячие потные ладони дяди были так не похожи на прохладное сухое пожатие рук Уэскотта. Никогда еще граф не прикасался к племяннице, открыто проявляя при этом какое-то чувство привязанности.

— Дитя мое, ты уверена, что хочешь этого? — Дядя беспокойно вглядывался в ее лицо, и казалось, он способен прочитать мысли. — Если нет, то я лучше отправлю тебя за границу, пока не уляжется весь этот скандал. — Затем граф с явным усилием проглотил подступивший к горлу комок. — В случае же возможных… осложнений мы можем найти для младенца приличную семью где-нибудь в сельской местности. Тебе не придется никогда заботиться о нем, и он никогда не будет напоминать тебе об этой ужасной ночи. Ты сможешь и дальше жить в моем доме столько, сколько захочешь. Я не буду принуждать тебя выходить за этого подлеца или какого-либо другого мужчину, если ты этого сама не пожелаешь.

Катриона смогла выдержать суровое недовольство дяди и чувство стыда. Однако неожиданно высказанные графом слова искреннего сострадания взволновали ее до глубины души. Катриона заморгала, от выступивших слез все расплылось у нее перед глазами.

— Как раз этого я хочу, дядя Росс.

Она украдкой глянула в сторону Саймона. Тот внимательно смотрел на нее с каким-то неестественно невозмутимым выражением лица. Надеясь, что убежденность ее слов Уэскотт расценит как умелую актерскую игру, под стать его собственной, Катриона заявила:

— Он — единственный мужчина, который мне нужен в моей жизни.

По-прежнему сжимая руки племянницы, граф метнул в сторону Саймона убийственный взгляд:

— В таком случае, видит Бог, этот мужчина будет твоим.

Дядюшка Росс сдержал свое слово. В тот же день сразу после обеда Саймон и Катриона уже готовились к поездке в деревушку Гретна-Грин. Для этого граф выделил им скромную карету. Когда весть о неожиданной свадьбе разнеслась по всему дому, слуги принялись живо обсуждать это волнующее событие. Двух лакеев послали за одеждой Саймона в квартиру, которую он снимал на Пиккадилли. Можно было предположить, что после их визита скандальная новость разнесется по всему Лондону, богато приукрашенная трогательными подробностями о том, как внимателен будущий жених к своей невесте и каким обожающим взглядом она то и дело поглядывает на своего красавчика.

— Итак, где же мои деньги, дорогая? Ты сумела убедить дядюшку выдать их тебе? — прошептал Саймон, прикладывая к губам затянутую в перчатку руку Катрионы. Они стояли рядом на дорожке, посыпанной битыми ракушками, и наблюдали за конюхами, которые уже заканчивали впрягать в карету пару красивых лошадей серой масти.

— Вы хотите сказать, наши деньги, — с нежностью в голосе поправила Катриона, очаровательно взмахивая пушистыми ресницами.

— Ну, хорошо. В таком случае, где моя половина наших денег?

— Всему свое время, любовь моя.

Высвободив свою руку, Катриона одарила его сияющей улыбкой и легонько хлопнула Саймона по жилету. Наблюдавшие за ними издалека служанки одобрительно заулыбались.

— Всему свое время.

Уэскотт недовольно прищурился, но Катриона уже отвернулась и смотрела за тем, как слуга закрепляет их большой дорожный сундук на просторной багажной площадке позади кареты. Она не могла приказать служанкам собрать в дорогу все ее имущество. Люди должны были поверить, что Катриона вернется в поместье дядюшки сразу после счастливого медового месяца, проведенного в объятиях жениха и в постели с ним. Никому из домашних и в голову не могло прийти, что видят они ее, быть может, в последний раз.

Катриона посмотрела через плечо на широкие окна и обветренные серые камни особняка, который последние десять лет был ее домом. К своему удивлению, она почувствовала, как сердце вдруг сжалось из-за внезапной сильной боли сожаления. Быть может, ее отцу довелось испытать такое же чувство, когда он совершал свой ночной побег, расставаясь с этим домом навсегда. Однако у ее бедного отца даже не было возможности попрощаться с родными.

Из-за угла дома показались идущие медленным шагом Элис и тетя Маргарет. На лице кузины было такое кислое выражение, словно она только что отхлебнула испорченных сливок.

— Если хочешь знать мое мнение, мама, то это даже здорово, что мы наконец-то избавимся от этой маленькой проститутки.

Элис уже сменила свой элегантный пеньюар на прогулочное платье ярко-желтого цвета. С собой она прихватила зонтик того же цвета, отчего ее осунувшееся лицо выглядело еще более болезненным.

— Я надеюсь, что теперь, когда она не сможет больше порочить наше доброе имя своими мерзкими делами, я смогу наконец-то подыскать себе достойную партию.

— Говорят, маркиз де Сад подыскивает себе очередную невесту, чтобы та составила ему компанию в его сумасшедшем доме, — наклонившись к уху Катрионы, зашептал Саймон, намекая на скандально известного автора романов «Жюстина» и «Жюльетта».

Едва удержавшись от улыбки, Катриона прошептала в ответ:

— По-моему, для темперамента Элис он чересчур уравновешенная личность.

Послышался стук копыт, и они оба повернулись. Катриона ожидала увидеть слуг, возвращающихся из Лондона с багажом Саймона, или Джорджину с мужем, подъезжающих в элегантном экипаже, чтобы попрощаться с ней. Однако на дороге показался одинокий всадник. Он мчался по дубовой аллее, оглашая окрестности громким топотом, и гнал лошадь таким быстрым аллюром, словно его преследовала целая свора адских гончих.

Первой узнала всадника Элис, смотревшая на его приближение из-под зонтика.

— Посмотри, мама! Это Эддингем! Я точно знала, что он образумится и станет упрашивать меня снова быть с ним!

Неосознанно для себя Катриона придвинулась ближе к Саймону. Наездник резко натянул поводья, и его огромная гнедая лошадь остановилась. Загнанное животное била сильная дрожь, покрытые пеной бока вздымались от тяжелого дыхания.

Едва только Эддингем соскочил с седла, Элис тут же устремилась к нему, игриво помахивая зонтиком от солнца:

— Я знала, дорогой, что ты вернешься ко мне! Наверное, терзаешься в догадках, готова ли я тебя простить. Если ты и впрямь раскаиваешься в том, как был несправедлив ко мне, то, вероятно, через какое-то время я смогу…