Карен Хокинс - Похищенный жених

– Милорд!

Джек посмотрел на лакея, который появился словно из ниоткуда.

– Да?

– Милорд, у меня послание для вас. – Лакей окинул взглядом стол, затем снова обратил взор на Джека. – Очень важное сообщение.

Джек затуманенным взором оглядел комнату, заметив с легким удивлением, что окружающая его компания значительно поредела.

– Который час? – спросил он.

– Почти десять, сэр.

Джек скосил на лакея глаза и узнал знакомую ливрею.

– Ты один из моих слуг?

Лакей облегченно вздохнул.

– Да, милорд.

– Ну и что за послание?

Лакей снова посмотрел на других джентльменов, затем нагнулся к уху Джека:

– Это личное послание, милорд.

– Ага! – воскликнул герцог Девоншир, подливая бренди в свой бокал и бокал Джека. – Личное послание, да? Тогда огласи его.

Лакей умоляюще посмотрел на Джека:

– Может, мы выйдем в коридор?

– Нет, черт возьми! – возразил Джек. – Я выигрываю!

Герцог кивнул:

– Он прав. Он выигрывает.

Лорд Кеннелсуорт покачал головой:

– Да. Он не может выйти со всеми нашими деньгами.

– И моей новой пряжкой с бриллиантами, – добавил герцог.

– Сэр, пожалуйста, – с выражением отчаяния на лице зашептал лакей в ухо Джека. – Нам нужно уходить.

– Я не могу, – повторил Джек. – Я промокну.

Лакей удивленно посмотрел на него.

– Но… там сияет солнце.

– Как будто это имеет значение! – рассердился Джек. – Отдай послание – и дело с концом.

Лакей прикусил губу.

– Но, милорд… это не такое послание, которое вам захотелось бы зачитать вслух.

– Ого! – Лорд Кеннелсуорт поднял глаза от карт. – Ты должен быть готов, Кинкейд, – оно надвигается!

Джек туманным взором посмотрел на Кеннелсуорта:

– Что надвигается?

– У тебя новая жена, так ведь?

Джек кивнул.

– И ты оставил ее дома, – вмешался в разговор Девоншир. – И вот пришел твой человек, который говорит, что у него личное послание для тебя.

– Да, и что это значит?

Лорд Кеннелсуорт покачал головой:

– Ты ничего не понимаешь? Несчастный бедола! Мы должны просветить тебя!

Джек знал, что он не понимает что-то очень важное, но его мозг был не в состоянии этим овладеть.

– Просвети.

– Боже милостивый, Кинкейд! – сказал герцог. – Вполне очевидно, что твоя очаровательная жена хочет видеть тебя дома. Вот она и прислала этого молодого человека забрать тебя.

Кеннелсуорт бросил на стол карты.

– С меня хватит на сегодня.

– Бедный Джек. – Девоншир печально покачал головой и тоже бросил карты.

Джек положил свои карты и выгреб весь свой выигрыш на середину стола.

– Вы ошибаетесь. Фиона ни за что не позовет меня домой.

Кеннелсуорт вынул из кармана деньги и выложил на стол.

– Я думаю, что ты ошибаешься, Кинкейд. Попроси у своего слуги послание.

Лакей тяжело вздохнул.

– Послание от женщины, которую вы оставили дома. Она утверждает, что она ваша жена.

– Ага! – широко заулыбался Кеннелсуорт.

– Я знал это, – сдавленно засмеялся Девоншир.

– И ее светлость просит, чтобы ты пришел домой как можно раньше…

– Ха! – Кеннелсуорт стукнул рукой по столу, расплескав бренди из бокала. – Мне следует побиться об заклад с тобой об этом. Давай, Девоншир. Не пойти ли нам в «Уайте» позавтракать?

Герцог кивнул, с трудом поднялся на ноги, и двое мужчин, поддерживая друг друга, направились к двери.

– Милорд, мне вызвать карету?

Джек нахмурился. Эта промокшая насквозь карета, черт бы ее побрал!

– Нет, я лучше пойду домой пешком.

Он поднялся, затолкал пачки денег в карманы.

– Ты можешь меня проводить, если желаешь.

– Да, сэр, – ответил лакей с несчастным видом.

Спустя полчаса они подошли к дому.

Джек покачнулся, зацепившись ботинком за выпавший из бордюра булыжник.

Лакей мгновенно бросился ему на помощь, но Джек досадливо отмахнулся:

– Я в состоянии идти сам, спасибо.

Лакей поклонился:

– Да, милорд. – Он отошел, хотя и не слишком далеко, чтобы можно было подхватить Джека, если тот снова споткнется.

Джек заметил этот маневр, но решил быть великодушным. Лакей не виноват в том, что не подозревает о необычайной способности Джека пить и не пьянеть.

Он сделал глубокий вдох, поправил плащ, который несколько сбился набок, и шагнул на лестницу перед главным входом. Он покачнулся только один раз, схватившись при этом за перила. Лакей, который мгновенно рванулся в его сторону, тут же отступил назад и притворился, что ничего не заметил.

– Я не упал, – проговорил Джек, внимательно гляди на лакея.

– Конечно, нет, милорд, – с готовностью подтвердил лакей.

Джек счастливо улыбнулся.

– Ты хороший парень… гм… Чарлз?

– Меня зовут Питер, милорд. Чарлз был здесь до меня.

– А, да… Невысокий парнишка с черными волосами.

– Да, милорд.

Фиона думала, что он черствый и жестокий, потому что не утруждает себя тем, чтобы познакомиться со слугами. Что ж, он ей покажет! Он выяснит, что случилось с Чарлзом, и поразит ее своей осведомленностью.

Честно говоря, Кеннелсуорт и Девоншир ошибаются: женитьба не такая уж трудная штука. Все, что он должен сделать, – это лишь немножко изменить свое поведение, но не упустить преимущества. Это умерит досадную склонность ее светлости думать о нем слишком плохо.

Джек повернулся к лакею:

– Послушай… гм… Питер, а почему Чарлз ушел от меня?

Лакей начал терпеливо объяснять:

– Потому что он хотел жениться на Джейн, милорд. Она горничная у сэра Браутона.

– Ага. И когда же наступит этот счастливый день?

– Счаст… счастливый день, милорд?

Джек набрал в легкие побольше воздуха и четко произнес каждое слово:

– День свадьбы. Когда он наступит?

– М-милорд, Чарлз ушел три года назад. У него и Джейн уже есть ребенок, которому два года.

Джек замер в недоумении.

– Стало быть… ты работаешь с того времени?

– Нет, милорд.

Джек слегка расслабился.

– И сколько же ты у меня работаешь?

– Двенадцать лет, милорд.

Джек ошеломленно уставился на лакея:

– Двенадцать лет? Но ты сказал, что только недавно стал лакеем.

– Да, милорд. Перед этим я работал под руководством вашего главного конюшего, мистера Лакни.

– Вот оно что! – воскликнул Джек, радостно ухватившись за этот факт. – Так вот почему я не узнал тебя сразу. Если ты работал в конюшнях, я тебя редко видел.

– Вообще-то, – с несчастным видом проговорил Питер, – я виделся с вами каждый день. Я был вашим верховым с двенадцати лет.

Джек уставился на парня:

– И сколько же тебе сейчас?

– Двадцать четыре, милорд.

Боже милосердный! Этот парень был его верховым в течение девяти лет и лакеем последние три года, а он не может ничего об этом припомнить. Может быть – всего лишь может быть, – Фиона отчасти права и он игнорировал своих слуг?