Николь Берд - Обворожить графа

Молодая леди покраснела и отрицательно покачала головой, но ей, казалось, льстило всеобщее внимание. Она повертела локон своих волос и несколько минут обменивалась с сестрой замечаниями по этому поводу.

Затем, к великому облегчению Лорен, в гостиную вошли мужчины, и она могла уступить графу заботу о гостях. Вскоре Картер с более молодой компанией отправился в бильярдную, откуда стали доноситься радостные крики, свидетельствовавшие то ли о бурных баталиях на зеленом сукне столов, то ли о других, более веселых развлечениях. Лорен не очень хотелось это знать.

Тем временем в гостиной миссис Робертс вызвалась развлечь гостей, предложив своей дочери сыграть на фортепиано. Это означало, что уши гостей будут терзать фальшивые ноты и диссонансы, но, по крайней мере, эта троица не будет никому мешать. Мамаша и вторая сестра должны были переворачивать ноты и заглядывать за плечо игравшей старшей сестры.

Это заставило графиню, обладавшую музыкальным слухом, сбежать к брату Маркуса и его молодой компании.

Граф подошел и остановился рядом с Лорен, когда мимо них прошел официант с бокалами вина на серебряном подносе.

– Я вижу, вы вышли из поединка невредимой.

– Меня немного покусали, но я отделалась малой кровью, – ответила она тихим, как и у него, голосом.

Он усмехнулся.

– Не могу представить, чтобы кто-то из моих соседей и уж тем более из друзей Картера мог взять над вами верх, миссис Смит.

На минуту у нее потеплело на сердце оттого, что он считал ее сильной и думал, что они с ней заодно против его соседей и легкомысленных приятелей его брата… Затем она отвела глаза от его восхищенного взгляда. Она не должна придавать слишком большое значение его шутливым репликам. Не должна воображать нечто большее, чем-то, что было на самом деле. Она явилась сюда не для того, чтобы уйти отсюда с разбитым сердцем.

Глава 6

Несмотря на то, что граф был вежлив и внимателен к другим гостям, она чувствовала его нетерпение и даже разделяла его. Разговоры в гостиной ее не интересовали, музыка не развлекала, и находиться рядом с ним было настоящей пыткой. Его близость вызывала желание поскорее уйти отсюда и снова остаться с ним наедине.

Что с ней произошло, почему ей так необходимы его прикосновения? Этот человек был словно опиум, так сильно она хотела его. Она старалась слушать одного из гостей, рассказывавшего о гунтере, купленном им, но ее мысли продолжали возвращать ее к вчерашней ночи, проведенной с ним, к его рукам, ласкавшим ее тело, воспламеняя ее. Боясь, что краснеет, она огромным усилием воли отогнала эти мысли.

Неужели и у него сбивалось дыхание, как у нее? И совсем не от достоинств хорошенького чалого жеребенка, которого так подробно описывал полковник.

– Он от ирландского гунтера, с севера от Дублина, отличная выносливость.

Лорен взглянула на графа, он тоже посмотрел на нее и улыбнулся, и ее сердце дрогнуло. Скоро, скоро они сбегут отсюда и снова будут вместе…

Раскатистый удар по клавишам фортепиано заставил ее вздрогнуть. Закончилась одна пьеса, и Лорен повернулась и вежливо похлопала. Мисс Роберте просияла от похвал и тут же начала перебирать ноты в поисках следующей пьесы.

– Не хотите ли что-нибудь сыграть, миссис Смит? – спросил граф, наклоняясь к ней. Его теплое дыхание коснулось ее щеки, и спазм перехватил ее горло. Она покачала головой.

– Боюсь, мне редко приходилось играть на фортепиано, – честно призналась она. – Не хотелось бы смущать гостей непрофессиональной игрой.

– Едва ли вы сыграли бы хуже, – понизив голос, сказал он, кивая в сторону молодых леди, сидевших за инструментом в другом конце комнаты и теперь готовых доставить удовольствие слушателям, сыграв в четыре руки. Это вынудило большую часть остававшихся гостей отправиться спать.

Лорен едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Пусть будет, что будет, – сказала она, – я не хотела бы демонстрировать собственное неумение, поверьте мне.

– Охотно верю, – ответил он.

Лорен подняла глаза, и их взгляды встретились. Ей было трудно дышать, в ней снова как будто что-то плавилось, как воск, оставленный возле пламени. И в то же время ей хотелось убежать и спрятаться, все происходило слишком быстро и пугало ее. Несмотря на ее смелые слова, она чувствовала, что этот маскарад вне ее власти – ее тело слишком охотно подчинялось его мужской силе, и она теряла власть над собой.

Но у нее не было другого выхода, теперь она едва ли могла отступить назад.

Он положил руку ей на поясницу, и она задрожала!

Он наклонился и шепнул ей на ухо:

– Пойдемте наверх?

Было ли вежливо со стороны хозяина уходить, когда часть гостей все еще оставались внизу? Она предположила, что он поручил брату пожелать доброй ночи последним гостям.

И она кивнула. У нее сжалось горло. Его близость возбуждала ее, ей трудно было, как подобает леди, держать себя в рамках приличия. Ей хотелось обхватить его руками, свалить на пол, сорвать с него одежду и наброситься на него, как она сделала прошлой ночью.

Но нет, она не должна снова так делать! Он подумает, что она одержимая, как вакханка, без стыда и совести.

Она всеми силами сдерживала бушующие в ней страсти. Сжав губы и задрав подбородок, она пошла вверх по лестнице в спальню графа. С таким видом всходил на эшафот какой-нибудь несчастный французский аристократка не влюбленная женщина, идущая на свидание.

В его комнате, как и предыдущей ночью, было тепло и уютно. В камине горел огонь, постель была разобрана, на темных окнах задернуты шторы. Лорен с трудом отвела взгляд от постели и после короткого колебания подошла к камину и погрела у огня руки. Ей было холодно, но временами охватывал жар.

Ей хотелось, чтобы он подошел, схватил ее и бросил на постель, и чтобы в эту ночь он срывал с нее одежду… И все же она не решалась посмотреть ему в глаза, что-то удерживало ее, хотя она так жаждала ощутить прикосновения его рук к своему телу и ощутить его внутри себя…

Она чувствовала на себе его взгляд, но граф долго молчал. Затем он подошел к комоду, и она удивилась, услышав музыку, Она повернулась, чтобы посмотреть, что это.

В маленькой, отделанной золотом шкатулке, под музыку кружился лебедь. Лорен поняла, что это музыкальная шкатулка. Она подошла ближе.

– Она принадлежала моей матери, – сказал Саттон. – Это была одна из ее любимых вещиц, и я храню ее, вспоминая, какое удовольствие она ей доставляла. Вы заводите ее ключом и когда поднимаете крышку, играет музыка и кружится лебедь. Внутри заводной механизм. Может быть, вы видели такие.

Она кивнула.

– Очень милая вещь.

– Да, – согласился он. – Она очень хорошо сделана. Они смотрели на все медленнее кружившегося лебедя, и затем музыка умолкла. Он закрыл крышку и поставил шкатулку на комод.