Саманта Джеймс - Его грешные пути

Они ехали целый день и остановились только один раз. Подняв руку, он указал на крепость, видневшуюся на склоне горы.

— Вот и Данторп, — сказал он.

У нее перехватило дыхание. Значит, вот где будет ее тюрьма. Он спас ее для того только, чтобы заточить в подземелье.

Крепость окружали суровые, грозные каменные стены. Вокруг башни клубился туман. Она почти ощущала, какой он холодный и влажный. Над замком навис скалистый выступ горного склона. Казалось, стены крепости не подвластны времени.

У Мередит защемило сердце. Сколько ей придется пробыть здесь?

Ее будущее, каким бы оно ни было, в руках Камерона.

— Как ты намерен поступить со мной? — тихо спросила она, почувствовав вдруг страшную усталость.

— Я еще не решил, — ответил он, искоса взглянув на нее.

— Что? — воскликнула она, не в силах скрыть возмущение. — Прошло столько времени, а ты все еще не решил?

Он стиснул зубы.

Они словно поменялись ролями, и теперь ярость бушевала в ней. Она не желала мириться с тем, что ее судьба зависит от него. Она этого не скрывала, и ее даже не волновало, что он может ее наказать за непокорность.

Она впилась в него взбешенным взглядом.

— Ты схватил меня, чтобы отомстить. Я всего лишь трофей… орудие возмездия!

— Вот именно. И я сам решу, что с ним делать. А ты, если тебе это больше по душе, можешь считать это паломничеством.

Его наглый ответ вывел ее из себя.

— Паломничество в ад в компании с самим дьяволом! — закричала она. — Ах ты, самодовольный сукин сын! Ничего, кроме презрения, ты не заслуживаешь!

Он криво усмехнулся.

— Ну и ну! Святая дева пытается ругаться! А скажи-ка мне, дорогуша, разве не приятно грешить?

Дорогуша. Это слово можно было произносить по-разному… От нежности, которую он проявлял к ней в хижине, не осталось и следа. Теперь он опять говорил с ней издевательским тоном.

Мередит подняла голову, чтобы сдержать набежавшие на глаза слезы. У нее было ужасное чувство, что только теперь все и начинается.

Над ними клубились тучи. Черные, зловещие, они заволокли небо, закрыв горизонт. Вскоре хлынул холодный проливной дождь.

С башни заметили всадника, поднимавшегося по крутому склону.

— Он вернулся! — закричал дозорный. — Камерон вернулся!

Мередит сковал ужас. Ей захотелось стать совсем маленькой и незаметной, забиться в какую-нибудь щель, чтобы о ней забыли и оставили ее наконец в покое.

Железные ворота были открыты, мост опущен. Они въехали во мрак, под массивную арку. Из сторожки появился стражник, ухмыльнулся, посмотрев на нее, и презрительно бросил:

— Для вас уже приготовлено место в подземной темнице, леди!

Они въехали во внутренний двор, и вокруг них стала собираться толпа.

— Это она, дочь Рыжего Ангуса! — крикнул кто-то. На мгновение наступила гробовая тишина, потом снова раздались крики, посыпались ядовитые насмешки.

— Да она хорошенькая! Для девчонки из клана Монро, конечно…

— Хорошенькая, говоришь? — презрительно фыркнул кто-то. — Ну уж нет! Она цветом волос напоминает Рыжего Ангуса!

Кто-то заметил у нее синяк на виске.

— Смотрите, смотрите! Здорово ей досталось! Хотел бы я своими глазами увидеть, как он отдубасил ее палкой!

Мередит покраснела до слез. Неужели Камерон не скажет им, что это не он, а другой человек ударил ее? Похоже, не скажет, мерзавец! Сидя за ее спиной, он отвечал на приветствия.

Толпа продолжала обмениваться впечатлениями.

— Вот увидите, он наверняка бросит ее в подземелье! — сказал кто-то, злорадно потирая руки и ухмыляясь.

— Это уж как пить дать! — поддержал его женский голос. — Едва ли там она останется такой красоткой!

От страха у нее кровь застыла в жилах. До того как она приехала в Конниридж, страх и отчаяние не покидали ее. Только в монастыре она обрела покой, и тени, появлявшиеся из тьмы, перестали ее преследовать. А теперь, за его стенами, она оказалась среди людей, которые ненавидели ее и всех ее близких родственников.

А больше всех ее ненавидел Камерон Маккей.

Он легко соскочил на землю, по-хозяйски взял ее за талию и снял с коня. Она подняла голову и увидела, как сквозь толпу к ним пробирается Иган.

За ним по пятам следовал человек по имени Финн, который тоже сопровождал Камерона в Конниридж.

— Камерон! — закричал Иган и заключил своего вождя в медвежьи объятия. — Тысяча чертей, дружище, я не знал, что и думать! Я отправил людей на поиски, но они тебя не нашли. Финн искал тебя целую неделю.

— Верно, — подтвердил Финн. — Мы боялись, что люди Монро напали на тебя и взяли в плен.

Камерон удивленно поднял брови.

— Зачем им преследовать меня? К этому времени Рыжий Ангус наверняка уже получил известие о смерти дочери. Они и понятия не имеют о том, что она жива.

— Пожалуй, так оно и есть, — буркнул Финн. Мередит было очень обидно, что они говорили о ней, как будто ее при этом не было.

— Я же говорил тебе, старина, — сердито напомнил Финну Иган. — Он такой же, как его отец. Монро до него далеко! Тем не менее я желаю знать, где, черт возьми, ты был все это время?

Камерон мрачно усмехнулся.

— Это долгая история, я вам потом расскажу, друзья мои. Поблагодарим Господа, что я цел и невредим и благополучно вернулся домой.

Говоря это, он скользнул взглядом по ее лицу. Она надеялась, что ей удалось сохранить холодную самоуверенность, — не могла же она доставить ему удовольствие и показать, что он сумел ее сломить. По правде говоря, только это и позволяло ей высоко держать голову.

Улыбка на его физиономии увяла. Наклонив голову, он что-то тихо сказал Финну. Потом, взяв ее стальными пальцами за локоть, приказал:

— Иди с Финном.

«А ты иди к дьяволу!» — хотелось ей крикнуть. Но она промолчала, крепко стиснув губы. Высвободившись из рук Камерона, она последовала за Финном, который, судя по всему, был не в восторге от того, что ему приходится сопровождать ее.

Он повел ее в башню. Они прошли через зал, а затем через дверь в дальнем его конце вышли на крутую лестницу, ведущую на самый верх башни. Когда он жестом остановил ее наверху перед какой-то дверью, у нее кружилась голова, и она с трудом переводила дыхание.

— Заходи, — ворчливо приказал он.

Она вошла в комнату, и дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной. Мередит показалось, что это захлопнулась дверь в ее гробницу. Снаружи заскрежетал засов — и она осталась одна.

Она постояла немного, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме. Комната, в которой она оказалась, была маленькой и почти без мебели. У одной стены находился камин, у другой — узкая кровать. У окна, проделанного в стене высоко над полом, стоял столик, рядом с ним стул. Обстановка напоминала ту, что была в ее келье в Конни-ридже… Однако здесь было несравненно лучше, чем в темном подземелье, где она может оказаться, если чем-нибудь не угодит Камерону.