Елена Езерская - Любовь и корона

Михаил и Андрей снова отошли к карете, где уже укрылся доктор Мандт.

Противники опять стали в позицию.

Корф поднял пистолет.

— Миша… — Владимир вдруг обернулся, — передай отцу, что я всегда любил его.

И в то же мгновение он поднес пистолет к голове и нажал на курок. Но выстрела не последовало — пистолет дал осечку! Репнин со всех ног бросился к Корфу и отнял у него оружие.

Владимир отдал его почти безропотно — он находился в какой-то прострации и ничего не понимал. Он ждал боли, смерти — что это, Господи, что это?

— Ты сошел с ума?! — напустился на друга Репнин.

— Владимир, это не выход! — поддержал его Андрей.

— А ты можешь предложить мне что-то иное? — слабо сопротивляясь, спросил Корф. — Лучше отдайте мне пистолет. Где он? Я хочу попробовать еще раз.

— Не смей!

Репнин встряхнул друга за плечо — случайно потревожил рану. Владимир поморщился, но пронзившая его боль прояснила сознание.

— За мной выстрел, — твердо сказал он. — Я еще не стрелял!

— Стрелял, — вмешался Андрей. — Но промахнулся. Так что вы в расчете.

— Не думаю, что Его Высочество с вами согласен…

— Я не настолько жестокосерден, как вы это себе представляете, — неожиданно сказал подошедший к ним Александр. — Вы поступили достойно, поручик. А мы… Мы оба погорячились. Эта горячность могла нам дорого стоить — и не только нам одним.

Но теперь все кончено — вашу руку, Владимир…

Недавние противники обменялись крепким рукопожатием и без сантиментов. Затем Александр вскочил на лошадь и поспешил во дворец. Он был уверен — его уже ищут. И поэтому ничуть не удивился, застав мать в своих покоях.

— Господи! Ты цел! — вскричала императрица, бросаясь ему навстречу. — Слава Богу, ты цел!

— Разве что-то случилось? — с притворным удивлением спросил Александр.

— Не смейте лгать мне, Александр!

Мы знаем о дуэли! Как ты мог рисковать своей жизнью?

— Простите, матушка. Я не хотел делать вам больно. А.., отец тоже знает?

— Фрейлина Калиновская призналась мне, — жестко сказал вошедший Николай. — Сударыня, оставьте нас!

Я хочу поговорить с Александром наедине…

Императрица нежно обняла сына и незаметно перекрестила его. Потом она выразительно и умоляюще посмотрела на императора и вышла из комнаты.

— Итак.., стало быть, дуэль, — промолвил Николай.

— Дуэль, — кивнул Александр.

— Я думаю, ты прекрасно осведомлен о жестких мерах, предусмотренных для нарушающих закон о запрете дуэлей.

— У меня не было выбора, отец, — попытался объяснить Александр.

— Правильно, не было выбора — и не могло быть! Ты был обязан избежать дуэли!

— Речь шла о чести женщины! — вскричал Александр.

— Что же, — как будто раздумывая, произнес император, — больше тебе не придется мучаться проблемой выбора между священным долгом и надуманным благородством. Ты — наследник престола. Поэтому ответственность за твой проступок ляжет на плечи тех, кто не сумел оградить тебя от ошибки. Я уже предпринял некоторые шаги.

— Какие шаги? — с ужасом посмотрел на него Александр, и по лицу отца понял, что император не шутит.

Отшатнувшись, наследник бросился прочь. Он бежал к Ольге и почти ничего не видел — ему было страшно.

И его худшие опасения оправдались.

Когда Александр сломя голову влетел в ее комнату, Ольги там не оказалось.

Комната была пуста так, как бывает пусто жилище, навсегда покинутое его хозяином.

— Оленька! Оля! — застонал Александр и замер в отчаянии посреди опустевшего гнезда их прекрасной любви.

А ничего не подозревавшие о надвигающейся угрозе остальные участники дуэли отвезли доктора Мандта домой, и все вместе направились в особняк Корфов праздновать счастливую развязку поединка.

Выйдя из кареты, Владимир первым делом приказал слуге:

— Шампанского! Срочно! И как можно больше!

Молодые люди, весело переговариваясь, шумной компанией расположились в гостиной.

— Володя, давай бокалы! Это надо отметить! — кричал Репнин, попытавшийся в порыве восторга еще раз обнять друга.

— Осторожно! — остановил его Долгорукий. — Не забывай, Владимир ранен.

— Пустяки! — отмахнулся Корф. — До свадьбы заживет!

— Будешь продолжать в том же духе, — поддел его Репнин, — сам не доживешь до собственной свадьбы!

— Ты намекаешь, что я дерусь без причин?

— По крайней мере, ты неосторожен в выборе соперников.

— Друзья мои, — прервал их прения Андрей, — давайте выпьем за то, что все закончилось таким неожиданно чудесным образом! Ей-богу, я только в охотничьих байках слышал, чтобы пистолет давал осечку.

— Судьба! — кивнул Корф и поднял один из бокалов, наполненных слугой. — За нас, за баловней судьбы!

— За то, чтобы ими оставаться! — поддержал его Репнин.

— За чудо! — кивнул Долгорукий.

Друзья сдвинули бокалы, с удовольствием выслушали их победный звон и выпили стоя и залпом.

— Какое счастье, что мне не пришлось выполнять твое поручение и везти твои медали барону!.. Пожалуй, я сейчас съезжу за ними, — спохватился Долгорукий.

— Успеется! — попробовал остановить его Корф. — Давай сначала отпразднуем!

— Нет-нет! Я хочу вернуть их тебе, а то до сих пор не верится, что все обошлось, — Андрей стремительно направился к выходу и оглянулся у двери. — Только не вздумайте выпить без меня все шампанское! Я скоро вернусь.

— Тебе лучше поторопиться! — Репнин весело помахал ему рукою вслед и вдруг спросил. — Кстати, Владимир, а когда твой отец возвращается в Петербург?

— Кстати? Ты находишь, что это сейчас кстати? — некрасиво рассмеялся Владимир. — Посмотрите на него!

Его лучший друг только что чудом избежал смерти, а его тревожит, когда мой отец вернется в Петербург!

— Разве ты не собираешься ему рассказать про дуэль и свое чудесное избавление?

— Брось, Миша! — нахмурился Корф. — Меня не обманешь. Ты ведь не отцом интересуешься, а Анной. Не так ли?

— Ты как всегда на редкость проницателен, — по-прежнему восторженно признал Репнин.

— Миша, я считаю что женщины — недостойная тема для обсуждения в такой день.

— Отчего же, если женщины — достойная тема для дуэли?

— О, женщины! — с циничным смешком протянул Корф.

— Я могу отнести твое равнодушие только на счет твоей привычки — ведь вы выросли вместе. Но, Вольдемар, ей-богу, ты слеп! Анна бесподобна…

— Увы, мой друг, это ты близорук — простую стекляшку принимаешь за бриллиант, — остудил его пыл Владимир.

— Что это значит?

— А это значит, что Анна — вовсе не та, за кого ты ее принимаешь.

— Объяснись, — начал Репнин, но завершить фразы не успел — в зал стремительно вбежала Наташа и с криком «Ненавижу! Ненавижу вас!» набросилась на Корфа и дала ему пощечину.