Роберта Джеллис - Пламя зимы

Вдруг раздался страшный грохот. Женщины, сидевшие возле меня на табуретах, закричали. На мгновение я заставила их замолчать. И тогда я услышала слабые удары железа и поняла, что эти старые глупцы сражаются. Не могу себе представить, чего они хотели добиться. Возможно, только умереть с честью, вместо того чтобы, ослабев совсем, выпрашивать себе хлеб. В тот момент я не думала об этом. Я вскочила, чтобы бежать и остановить их, но оставшиеся со мной женщины с плачем схватили меня и, не обращая внимания на мои приказы, не отпускали.

А битва, если это можно назвать битвой, закончилась раньше, чем я смогла высвободиться. Клацание металла и прочий шум прекратились, но в зал никто не проник. Вскоре выстрелы возобновились, ня этот раз как признаки гнева, потому что захватчики увидели пустые конюшни и голые стены и поняли, что орех, который они раскусили, оказался пустым.

Женщины продолжали крепко держать меня. Я чувствовала их страх, и постепенно он переполз в мою душу. Сердце мое едва билось, скованное льдом ужаса. Я сказала, что король не причинит мне вреда. А что если он будет пытать меня, чтобы узнать, где спрятано богатство Улля? Я. не могу ему этого сказать. Я не имею понятия, куда скрылись люди. В холмах есть пещеры и впадины, которые я никогда не видела и о которых никогда не слышала. А что, если Стефан отдаст меня на растерзание своей армии как козла отпущения?

Закованный в броню кулак глухо постучал в дверь зала, и одинокий мужской голос, ясный и сильный, перекрыл шум за дверью. Мгновение спустя таран ударил в нашу последнюю защиту. Это был удачный удар, так как потребовалась еще только пара таких же, чтобы взломать дверь. Я была скована ужасом, иначе бы побежала, крича как безумная, как всякая испуганная курица.

Взламывание двери развязало языки оставшимся со мной женщинам, и они закричали. Еще один удар – и дверь поддалась, впуская мягкий свет серого зимнего дня. Свет не ослепил меня, но все же был слишком ярким для моих привыкших к темноте глаз. Охваченная страхом, я с трудом понимала, что происходит.

Первое, что я увидела, был человек при полном военном снаряжении с обнаженным мечом в одной руке и поднятым рыцарским щитом в другой. Он впрыгнул в зал и шагнул в сторону, оставаясь спиной к двери, как будто ожидал, что закрытый зал окажется ловушкой. Вошедший обернулся на крики женщин, усилившиеся при его появлении. Свет упал на его лицо – темное и… и жаждущее добычи. Я никогда не забуду его лица. Теперь у меня много причин помнить его. Но тогда черты и выражение его лица врезались мне в память под действием леденящего душу страха. Увидев, что здесь находятся только женщины, он опустил щит. На шлеме, который он носил, не было забрала, и я увидела большие темные глаза, орлиный нос и, как я рассмотрела потом, рот тонкой мрачной линией на темном небритом лице. По простоте своей я подумала, что это король. Позже я узнала, что трудно найти двух более разных людей, чем король и этот человек.

Внешнее различие я обнаружила в следующий момент, когда в зал вошел второй человек. Я сразу поняла свою ошибку, увидев его доспехи: его щит был изящно разрисован и позолочен, тогда как у вошедшего первым он был расщеплен и поломан. Кроме того на шлеме второго был прикреплен золотой венок. Почему-то короля я испугалась меньше, чем того кто вошел первым. Поднятое забрало бросало тень на его лицо, но я разглядела добрые глаза и мягкий рот. Полнота щек скрадывала решительность, но все равно было видно, что он не слабак. Он казался скорее смущенным, чем злым. Первый что-то сказал королю и вышел с безразличием, демонстрируя презрение к моей беспомощности.

В зал вошли и другие люди, но уже вложив оружие в ножны. Король стал приближаться ко мне, убирая свой меч. Сняв шлем, он отдал его невысокому человеку возможно мальчику-оруженосцу.

– Замолчите! – приказал он женщинам. – Я не причиню вам зла.

Они послушались его быстрее, чем меня. Король остановился в ярде от нас (его свита почтительно стала за ним) и спросил:

– Кто вы?

Вопрос был адресован прямо мне, и я внезапно почувствовала, что мой язык больше не прилипает к пересохшему рту и спокойно ответила:

– Я леди Мелюзина Улльская.

– А где ваш брат Магнус? – спросил он.

Его голос стал резким, и сердце у меня упало. Я помнила, как папа сказал, что король ничего не знает о нас, но он ошибался. Оказалось, что Стефан знает больше, чем предполагал отец. Так как Магнусу уже ничего не могло повредить, мой первый страх прошел, а душа омертвела, сделав меня равнодушной к своей собственной судьбе. И я ответила:

– Магнус был убит на дороге, когда возвращался домой со своей помолвки.

Удивление и сочувствие отразились на лице короля, и Я подумала, что, если сила не помогла, я спасу Улль своей слабостью. Воспользовавшись паузой, я спросила:

– Почему вы атакуете меня? Я никому не причинила вреда.

Моя маленькая надежда сразу распалась в прах. Выражение сочувствия на лице короля сменилось злым упрямством, и он зарычал:

– Почему вы направили своих людей против меня, короля? Вы знали, что ваш отец и брат – бунтовщики, ушедшие к королю Дэвиду! За это ваши земли будут конфискованы. Я не стану прощать бунтовщиков. И не пытайтесь противопоставить мне какую-либо силу. Я очищаю эти места от сочувствующих шотландцам. И здесь не останется никого, кто бы мог поднять восстание. Твой отец и брат убиты в открытом восстании в Уорке.

Сердце мне подсказывало, что они погибли. Еще в тот момент, когда пастух принес домой Магнуса со снежинками, белевшими на его глазах, я поняла, что проклятье, обрушившееся на меня в день моего тринадцатилетия, не спадет, пока не будет уничтожено все, что я любила. И теперь я почувствовала, что больше не могу бороться с этим, что я больше не в состоянии хвататься за каждый клочок надежды. Это известие сразило меня. Я упала в обморок и, наверное, довольно долго была без сознания. Это вызвало сочувствие короля. Много месяцев спустя я узнала, что он отнесся ко мне с большим пониманием. Но я не помню ни этого, ни чего-либо другого, что происходило до начала сентября. Мне кажется, что я была на грани безумия.

ГЛАВА 5

Бруно

– Милорд, у меня нет желания жениться, тем более на неизвестной мне особе, да и содержать я ее не смогу.

К счастью, когда эти слова слетали с моих губ, мы были наедине с королем, и в ответ он рассмеялся.

– Ты знаешь леди Мелюзину. После того как ты захватил ее поместье Улль, она стала одной из королевских фрейлин. Ты должен был видеть ее много раз. Это высокая, смуглая дама, с которой я часто беседовал. Она хороша собой, весьма скромна и мила. Вот именно, мила.

Как только король описал мне ее, я вызвал в памяти ее образ, но мне она совсем не показалась хорошенькой – здоровенная, созданная для тяжелого труда, словно крестьянка, а не хрупкое и нежное существо, каким подобает быть благородной леди. А ее лицо! Все, что я мог вспомнить, это выражение страха, которое искажало ее черты.