Нэн Райан - Люби меня всю ночь

– Не думаю, – помолчав, сказал Курт. – Я разделяю ваши чувства, но время лечит самые глубокие раны. Вы молоды, красивы. Вы сможете…

– Не смейте называть меня красивой! Я не хочу быть красивой для вас! Слышите, капитан? Для вас я не женщина, а хозяйка. А вы… вы всего лишь наемный работник, и я не воспринимаю вас как мужчину. Зарубите это себе на носу!

Курт смотрел на ее прелестное лицо, раскрасневшееся от негодования. Хелен захлестывали эмоции, хотя ситуация того не требовала. И он догадывался о причине. Очаровательная молодая вдова воспринимала его именно как мужчину. И ей это очень не нравилось.

– Непременно, мэм, – примирительно сказал Курт. – Я не хотел вас расстраивать.

– С чего вы взяли, что я расстроена! – запальчиво произнесла Хелен и заставила себя улыбнуться. – Уверяю вас, когда я расстроюсь, вы это сразу заметите. – Она отступила на шаг и добавила, срываясь на крик: – Можете не беспокоиться, капитан. Вы не способны меня расстроить.

Курт неспешно шагнул вперед.

– Я так и думал.

Хелен отступила еще на шаг.

– И были правы.

Курт сделал еще один ленивый шаг, с улыбкой глядя на нее.

– Вот и хорошо.

Хелен шагнула назад, улыбнувшись в ответ.

– Но признайтесь, вас это задело за живое. Не так ли?

Курт придвинулся ближе.

– Немного.

Хелен с опаской отодвинулась.

– Интересно – почему? – спросила она с иронией в голосе.

Курт сунул руки в карманы брюк, не сводя с нее глаз.

– Миссис Кортни, – произнес он почти ласково. – Мне кажется, вы знаете ответ на этот вопрос.

Еще бы! Пострадало его непомерное мужское самомнение. Ведь она не поддалась его чарам. Наверняка женщины вешались ему на шею. И со свойственной ему наглостью янки предположил, что она уподобится этим глупым созданиям.

Что ж, он ошибся.

– Да, капитан. Знаю. – Хелен вперила в него твердый взгляд. – Идите седлайте своего драгоценного жеребца, пока я схожу за деньгами. Не желаю больше смотреть на вашу лохматую голову.

Она повернулась и зашагала прочь. Курт смотрел ей вслед, восхищаясь ее горделивой походкой, соблазнительным колыханием юбок и блеском золотистых волос на солнце.

Затем, вздохнув, откинул назад волосы, повернулся и направился в загон седлать Рейдера.

Он рассчитывал увидеть Хелен у котла с бельем, когда вывел наружу оседланного жеребца, но ее нигде не было. Бросив поводья, Курт приказал Рейдеру оставаться на месте и двинулся к дому. Дойдя до заднего крыльца, он заметил монеты, поблескивающие на верхней ступеньке.

Курт собрал их и сунул в карман, поглядывая на дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Пожав плечами, он вернулся к Рейдеру, вскочил в седло и пустил жеребца рысью.

Хелен наблюдала за ним из прохладного сумрака гостиной. Курт проскакал вдоль дома, свернул на узкую наезженную колею и направился на юг, исчезнув в тумане. Спустя некоторое время он появился снова, освещенный лучами солнца. В ослепительном свете дня его длинные волосы сияли и переливались, словно черный шелк.

Невольно затаив дыхание, Хелен наблюдала за всадником и лошадью, пока они не исчезли из виду, свернув в обсаженную деревьями аллею.

Только тогда она опустила тяжелую штору, за которой стояла, и облегченно вздохнула. Вспомнив о белье, бросилась к задней двери и выскочила наружу.

Вода в чугунном котле кипела. Вооружившись палкой, Хелен вытащила детскую рубашку. Крохотную, еще недавно чудовищно грязную, а теперь чудесным образом снова ставшую белоснежной. Сознание хорошо выполненной работы, как обычно, принесло Хелен удовлетворение.

К тому же теперь, когда янки уехал, сон, так взбудораживший ее, постепенно стерся из памяти. Слава Богу.

Хелен начала напевать, как делала это всегда, занимаясь стиркой.

Глава 14

Курт догадывался, что в Спэниш-Форте, где еще тлела ненависть к янки, его ждет холодный прием. Впрочем, это не слишком его волновало. Закаленный войной, одиночка по натуре, он не привык считаться с чужим мнением.

И в мирное время, и в годы войны Курт жил, руководствуясь своим личным моральным кодексом. Предоставленный самому себе с четырнадцати лет, он еще мальчиком выполнял мужскую работу. Сам принимал решения, сам сводил счеты с обидчиками, сам залечивал душевные раны.

Он с честью и гордостью служил своей стране. И если убивал в сражениях, то делал это с холодной отстраненностью и без угрызений совести. Как солдат, давший присягу, он честно выполнял свой долг, не жалея сил, и полагал, что такова обязанность каждого мужчины.

Когда впереди показались окраины Спэниш-Форта, Рейдер вскинул голову и фыркнул. Курт ласково похлопал жеребца по гладкой шее:

– Все в порядке, дружище. Успокойся. Мы бывали не в таких переделках. Выдержим и сегодня.

Рейдер навострил уши, заржал и ускорил бег. Подчиняясь твердой руке хозяина, он с величественным видом скакал по дороге, ведущей в город.

Первое, что увидел Курт поверх высоких сосен и древних дубов, был флаг Конфедерации, обрамленный золотой бахромой. Закрепленное на длинном шесте знамя мятежников гордо веяло на ветру, дувшем с залива.

Глядя на звездно-полосатое полотнище, Курт глубоко вздохнул и с циничной усмешкой на губах въехал в сонный город.

Мэйн-стрит пересекала город с севера на юг. Южнее делового центра по обе стороны улицы располагались жилые дома. Маленькие и большие, они смотрели друг на друга через широкую проезжую часть. Даже не повернув головы, Курт почувствовал, что за ним наблюдают.

Вскоре, оставив жилые дома позади, он въехал в деловую часть города. За конюшней тянулось приземистое здание, где помещалась общественная баня. Напротив расположились редакция местной газеты, парикмахерская, склад пиломатериалов и кабинет зубного врача. Две дамы, выходившие из лавки модистки, при виде Курта повели себя так, словно сам Люцифер явился в их город. Отпрянув, они вцепились друг в друга и уставились на него круглыми глазами.

Курт кивнул им и улыбнулся. Женщины, испуганно ахнув, кинулись назад в лавку. Зато мужчины, шагавшие по деревянным тротуарам, не прятались, они выкрикивали оскорбления и угрозы, однако Курт не обращал внимания.

У почтовой станции остановилась карета, из которой вышла нарядно одетая женщина. Когда Курт проезжал мимо, она взглянула на него, но не затрепетала от ужаса и не поспешила прочь. Секунду-другую с явным интересом рассматривала его, затем кокетливо опустила густые ресницы.

Уверенная, что завладела его вниманием, женщина едва заметно улыбнулась и медленно двинулась в обход кареты к тротуару. У нее была роскошная фигура, подчеркнутая модным летним платьем. Лавандовый цвет выгодно оттенял белую кожу, а тугой лиф соблазнительно облегал пышные формы.