Кейси Майклс - Испепеляющая страсть

Они как раз собирались повернуть обратно к конюшням, когда на горизонте показались два всадника. Когда они подъехали ближе, на лице Джилли появился румянец.

— Это мистер О’Кифи и его сестра, — сообщила она Кевину упавшим голосом.

— И ты жаждешь встречи с ними гораздо меньше, чем с первыми цветами в мае, насколько я могу судить по твоему лицу, — заметил Кевин. — Кто они такие?

Джилли тряхнула головой, и волосы рассыпались по ее плечам.

— Рори О’Кифи говорит, что он младший сын, который не чувствует склонности к тому, чтобы стать священником. Вместо этого он поселился в деревне и обучает мальчиков в школе. Гленис О’Кифи — его сестра, по крайней мере он это утверждает.

— Ты их не любишь, — добавил Кевин небрежно.

— Я этого не говорила, — парировала Джилли, но не смогла удержаться и продолжила: — Просто они живут слишком хорошо на скромную учительскую зарплату. Если он выходит в море вместе с Гар… ну неважно. Кроме того, — добавила она быстро, стараясь, чтобы муж не обратил внимание на то, о чем она чуть не проговорилась, — Гленис О’Кифи — чудовищный сноб. Вот они подъезжают. Посмотришь, как она меня проигнорирует — словно я дерево или еще какой-то неодушевленный предмет.

Два всадника приблизились, и первые же их слова так поразили Джилли, что она утратила дар речи.

— Добрый день, Джилли, дорогуша! — Гленис О’Кифи была сегодня необычайно словоохотлива. — Как я рада снова тебя видеть! Я как раз говорила Рори — не правда ли, Рори, милый, — что у нашей дорогой Джилли уже закончился медовый месяц и мы могли бы нанести ей визит в Холле. Мы так давно не имели удовольствия с тобой пообщаться, золотко!

От этой сногсшибательной лжи Джилли обрела наконец дар речи.

— Гленис О’Кифи, в последний раз, когда ты со мной встретилась, ты подобрала свои юбки и велела убираться с дороги, пока ты не упрятала меня в тюрьму за то, что я докучаю порядочным людям! — Ее голубые глаза сузились от гнева. — А теперь ты ведешь себя так, словно мы сердечные друзья. Послушай, я…

— Мы, — быстро перебил ее Кевин, — были бы рады, если бы вы оба присоединились к нам и пообедали с нами вместе в Холле, не правда ли, дорогая? — он одарил Джилли многозначительным взглядом.

— Я скорее соглашусь пообедать с собаками, — пробурчала Джилли так тихо, что, кроме мужа, ее никто не услышал.

Оба О’Кифи, как и ожидал Кевин, с готовностью приняли его приглашение, и он смог по дороге внимательно присмотреться к этой парочке.

Рори О’Кифи, ехавший впереди рядом с Джилли, выглядел как вполне приличный джентльмен. На вид ему было лет двадцать восемь. Лицо его было довольно смазливо, разве лишь слегка женоподобно из-за мягкой линии подбородка. Черные локоны романтически обрамляли его, в карих глазах лучилась доброта. Этот человек вел себя как аристократ — он прекрасно держался в седле, его манеры были безупречны (в ответ на выпады Джилли он лишь снисходительно улыбнулся), в нем чувствовалась порода. Разумеется, по нему было видно, что он младший сын — его прекрасно сшитый костюм пообтрепался на рукавах, и на нем не было никаких украшений, кроме своеобразного кольца с печаткой на мизинце правой руки.

Кевин прервал свои размышления и слегка обернулся в седле, чтобы послушать Гленис О’Кифи, которая ехала рядом с ним и непрерывно болтала. Она представляла собой образец настоящей английской красавицы. Белокурые локоны, голубые «фарфоровые» глаза, стройная фигурка, производящая впечатление приятной округлости, — олицетворение того, за что веками воевали и умирали англичане. Жаль, что она так много болтает, еще более жаль, добавил Кевин про себя, что при этом она умудряется сказать так мало.

Кевин знал, что, пригласив этих гостей в Холл, он огорчил этим жену, но у него были свои причины так поступить — причины, которых он не мог ей объяснить. Один Бог знает, что бы она натворила, узнав о них.

В течение следующих двух недель брат и сестра О’Кифи стали постоянными гостями Холла, к величайшему неудовольствию Джилли. И вскоре Кевин рассказал им о загадке и своих поисках спрятанного сокровища. Сказать, что О’Кифи принялись за поиски с энтузиазмом, — значит ничего не сказать. Они, если можно так выразиться, набросились на коллекцию часов, складированную в театре, и с их помощью всего за несколько дней все часы в Холле были скрупулезно исследованы. Было окончательно решено, что они не имеют отношения к «кругу времен», упомянутому в загадке.

Однако эти усилия не прошли впустую. Гленис заявила, что часы обладают немалой ценностью, а Рори, изумив Джилли тем, что достал из жилетного кармана маленькое увеличительное стекло и вставил его себе в глаз, сообщил, что сверкающие камешки, украшавшие по крайней мере трое часов, настоящие бриллианты и рубины.

Часы были отправлены в Лондон дилеру, и вскоре Кевин смог наблюдать поистине редкое зрелище — улыбающегося Муттера. Адвокат был более чем доволен результатом продажи и зашел так далеко, что, высоко оценив деловую хватку графа, предоставил в его распоряжение часть денег, ожидавших наследника.

— Я никогда бы не подумал, что буду благодарен Сильвестру за его странное хобби, — сказал Кевин жене, составляя список необходимых покупок.

— Ха! Вот уж воистину есть за что благодарить! Прежде чем ты окончательно потеряешь рассудок и примешься слагать вирши во славу этого старого козла, позволь напомнить тебе, что он также наградил тебя мною! — проворчала Джилли, склонившись над его плечом и подсматривая в список.

Вслед за кровельной черепицей и матрасами он вставил в него «портниха для жены» и «снять мерки с жены для мадам Риш с Бонд-стрит». Если он решил, что сможет заставить ее носить наряды из шелка и бархата, пошитые какой-то женщиной, вне всяких сомнений, согласно его вкусу, — что ж, ему придется раскаяться в своем решении.

Услышав сварливую реплику Джилли, Кевин оторвался от записей и взглянул на нее.

— О-хо-хо! — произнес он, отмечая ее оборонительную позу (руки уперты в бока, нога, обутая в старый башмак, выставлена вперед). — Кажется, леди чем-то недовольна? Придется сразу же отмести предположение о том, что она так страстно жаждет полностью завладеть моей привязанностью, что ревнует меня даже к памяти покойного отца. Значит, ответ на вопрос следует искать где-то в другом месте. Посмотрим…

Он помолчал, вглядываясь в нее.

— Что же на этот раз привело мою маленькую Джилли в такое возбуждение?

— Ты прекрасно знаешь что, Кевин Ролингс, и не приводи меня в бешенство, приплетая к каждому слову старого графа. Он не признал меня при жизни, а я не желаю помнить о нем после его смерти.